— Тяни!

— Толкай!

— Да чего ты делаешь⁉ Что, у тебя мухи в руках елозят!

— … — послышался грубый отклик в ответ.

Охотский порт жил своей жизнь.

Вот — бригада из доброй дюжины мужчин медленно затягивала паровой трактор на паром. Первый из трех, что доставили сюда.

Работник энергично крутил ручку лебедки шестеренчатой с большим понижением. Толстый канат медленно натягивался. ОЧЕНЬ медленно. Увлекая за собой «эту железяку» в добрых пятнадцать тонн весом.

Звяк.

Лязгнули гусеницы, чуть прокрутившись. На один тракт.

Звяк. Еще.

Алексей хотел — Алексей сделал и доставил сюда пару паровых тракторов да один экскаватор. Тоже паровой. Для развития добычи бурого угля.

К надежности и конструкции этих машин были вопросы. Местами серьезные. Но их появление здесь позволяло разом закрыть очень сложную задачу. Ведь рабочих рук не хватало. И остро. А уголь требовалось, добываемый открытым образом. Неглубоко. Эти же три аппарата, елозя по прииску, могли сообща заменить больше тысячи человек. Отчего тут, в моменте, сложилась удивительная историческая ситуация — самая высокая концентрация самоходной паровой техники на планете. Если не считать паровозов и пароходов. И это в такой-то глуши!

Чудо!

Фантастика!

Очевидное невероятное!

— А ну пошевеливайся!

— Жену свою поучи щи варить!

— Дай сюда! Дай! Кто же так крутит⁉ — продолжали вежливо пререкаться работники порта. Понимая, что в противном случае попадут в рейтинг 18+. Общаться же одними предлогами было неудобно.

Но люди крепились.

И зло поглядывали на слишком любопытного читателя. Ожидая того славного момента, когда тот уже отвернется и они вернутся к привычной глубине и красоте портового языка.

Паром при этом поскрипывал под тяжестью нагрузки.

Ну как паром? Так, одно название, если судить с высоты веков.

Два поплавка, собранных из стандартных понтонных модулей, поверх которых укладывалась рама и настил. Ну и невысокий фальшборт от заливания. Вот и вся конструкция. В базе. Ее освоили в Пскове, когда понтонные парки России оказались насыщены их изделиями. Вот и перешли на такую модель. Разборную. Из-за чего ее можно было затащить в любую глушь по частям.

В качестве движителя на нее обычно ставили просто канатный ворот для использования на переправах. Но сюда — в Охотск[1], доставили самоходную версию легкого парома. Одну из вариаций. В частности, тут применялась «беговая дорожка» для пары лошадей и гребное колесо.

Никаких парусов.

Из-за чего ходил такой паром недалеко и медленно. Но был очень удобным инструментом из-за малой осадки и очень большой, просторной палубы. Если недалеко. И скот перевозить, и людей, и грузы…

— …! — грязно промолчала вся бригада, глядя на треснувшую доску настила. Все ж таки гребень трака учинил мелкую пакость. Впрочем, кроме мимолетной эмоции особой беды это не несло. Трактор продолжили затаскивать на малый паром, держа в уме ремонт настила после доставки его до места.

Такая же участь ждала и остальные образцы доставленной техники. Благо, что малых паровом самоходных тут, в Охотске, уже шесть штук имелось. Да и баркасы малые завезли. Прямо вот серийные забросили из Новгорода — два десятка. Ну и понтонные парки, которые использовали для наведения летних мостов, соединяя остров, где стоял город, с материком.

Раздался звон колокола.

Один удар. Два. Три… Десять.

В городе уже имелись механические часы, по которым отмеряли время. А чтобы все в округи знали, сколько уже времени — вручную били в колокол.