Неясно, правда, вызовет ли это гнев Создателя, но нет никаких сомнений, что Владетеля разъярит. В последнее мгновение Тови сообразила, что делает, и резко отдернула руку.
— И вы тоже видели Джеганя? — Улиция поочередно оглядела сестер, и каждая кивнула в ответ. В ней затеплилась слабая надежда. — Итак, вы видели императора. Само по себе это ничего не значит. Он говорил что-нибудь? — наклонилась сестра Улиция к Тови.
Тови подтянула одеяло до самого подбородка.
— Мы были там, как всегда, когда нас призывает Владетель. Мы сидели полукругом, нагие, как обычно. Но пришел не Повелитель, а Джегань.
С койки Эрминии донесся негромкий всхлип.
— Тихо! — Улиция вновь повернулась к дрожащей всем телом Тови. — Но что он сказал? Какие именно слова произнес?
Тови опустила взгляд.
— Он сказал, что отныне наши души принадлежат ему. Он сказал, что мы теперь его собственность и живы лишь потому, что такова его воля. Он сказал, что мы должны немедленно явиться к нему, иначе позавидуем сестре Лилиане. — Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Улиции. — Он сказал, что мы пожалеем, если заставим его ждать. — На ресницах Тови блеснули слезы. — А потом он дал мне испытать ненадолго, всего на мгновение, что значит не угодить ему.
Улиция похолодела и вдруг осознала, что сама тянет на себя одеяло повыше. Лишь большим усилием воли ей удалось заставить себя отбросить его.
— Эрминия?
Эрминия кивнула в знак того, что видела то же самое.
— Цецилия?
Снова кивок.
Улиция поглядела на двух сестер, сидящих на верхних койках напротив нее. К ним, судя по всему, уже вернулось самообладание.
— Ну? Вы тоже слышали эти же слова?
— Да, — сказала Никки.
— Все было именно так, — ровным тоном подтвердила Мерисса. — Клянусь, это из-за Лилианы.
— Возможно, Владетель был нами недоволен, — предположила Цецилия, — и отдал нас императору, чтобы мы служили ему, пока не вернем себе милость Владетеля.
Мерисса выпрямилась. Глаза ее были окном в ее сердце из черного льда.
— Я принесла Владетелю клятву верности. И если мы должны служить этому грубому животному ради того, чтобы вернуть милость нашего повелителя, я это сделаю. Я буду лизать ему пятки, если потребуется.
Улиция вспомнила, что перед тем, как покинуть полукруг в том сне, который не был сном, Джегань приказал Мериссе встать. Потом он небрежно протянул руку, стиснул ей сильными пальцами правую грудь и сжимал до тех пор, пока у Мериссы не подкосились ноги. Улиция взглянула на Мериссу и увидела у нее на правой груди багровый кровоподтек.
Мерисса спокойно встретила ее взгляд и даже не сделала попытки прикрыться.
— Император сказал, что мы пожалеем, если заставим его ждать.
Улиция и сама слышала этот приказ. Джегань сделал то, на что был способен только Владетель. Но как он смог проникнуть в сон, который не сон? Однако же он проник, и только это имеет значение. Это видели они все. Значит, это не обыкновенный кошмар.
Маленький огонек надежды стремительно таял, вместо него в душу Улиции вползал страх. Она тоже испытала на себе, к чему приведет непослушание, и кровь, которая до сих пор заливала ей глаза, напоминала о том, как отчаянно, но тщетно она пыталась уклониться от урока. Все было на самом деле, и каждая из них прекрасно знает об этом. У них нет выбора. И нельзя терять ни секунды. Улиция почувствовала у себя на груди холодную струйку пота. Если они опоздают... Она вскочила с койки.
— Разворачивайте корабль! — заорала она, рывком распахнув дверь каюты. — Немедленно поворачивайте обратно!
В коридоре не было ни души. Она бросилась к трапу, крича на ходу. Остальные бежали за ней, стуча в дверь каждой каюты. |