— Петерс заговорил.

II

В приемном покое их облачили в белые халаты, и молодящаяся сестра с дежурной вежливой улыбкой на увядающем лице подвела Юрия Алексеевича и Конобеева к лифту.

На четвертом этаже они вышли. Сестра проводила Конобеева и Леденева до кабинета главного врача.

Главный врач поднялся, двинулся навстречу, встал с дивана и Федор Кравченко.

— Приехали, — сказал он без особого энтузиазма.

Юрий Алексеевич уже знал историю Петерса со слов Конобеева и отлично понял, чем вызвано отсутствие улыбки на лице киевлянина.

— Сразу пройдем к пациенту? — спросил главный врач после ритуала приветствий и знакомства.

— Видимо, так, — сказал Юрий Алексеевич. — Правда, я хотел бы узнать от вас клиническую, как говорится, картину этого случая. Ну и пару слов о состоянии Петерса тоже…

— Это можно. Больной сильно истощен… Находился в состоянии нервного возбуждения, когда его доставили к нам. После необходимого курса химиотерапии в сочетании с некоторыми другими воздействиями на его организм нам удалось снять реактивные моменты. Более того, к пациенту вернулась память. Он сам назвал себя, вспомнил об аварии, о том, что спешил попасть на концерт. Все остальное для него после момента получения травмы головы — темный лес. Ни одного проблеска.

— Н-да, — сказал Леденев. — Скажите, вы можете дать официальное заключение, что в результате подобной травмы у человека может наступить амнезия?

— Только в предположительном смысле. Утверждать, что так и было в данном случае, к сожалению, не могу. Проблемы, связанные с психическими расстройствами, сами понимаете, не просты.

— Значит, вы не исключаете симуляцию?

— Не исключаю. Хотя здесь, кажется, этого нет… Но я не был рядом с этим парнем в тот момент, когда он падал с мотоцикла. Я и о мотоцикле узнал от вашего товарища.

Главный врач кивнул в сторону Кравченко. Леденев внимательно посмотрел на Федора, и Федор опустил голову. Рассказывать врачу, с чего падал Петерс, было вовсе не обязательно. Это помимо воли врача определяло путь его будущего заключения, снижало уровень беспристрастности экспертизы.

— Давайте посмотрим Петерса и поговорим с ним, — предложил Юрий Алексеевич. — Это можно, доктор?

— Да, недолго… Минут пять-шесть.

— Большего времени не понадобится. Вы проводите нас?

Валдемара Петерса поместили в отдельной палате. Аспирант лежал навзничь и смотрел в потолок. Казалось, Валдемар не слышал и не видел, что в палате появились люди.

Леденев сделал знак, чтобы Конобеев и Кравченко остались у двери, а сам следом за главным врачом подошел к постели.

— Петерс, — позвал врач, наклоняясь над изголовьем. — Вы слышите меня, Петерс?

— Слышу, — еле слышно прошептал Валдемар.

Врач повернулся к Леденеву.

— Он привык к моему голосу. Будет лучше, если ваши вопросы задам ему я. Не возражаете?

— Конечно. Спросите его, куда он так спешил?

— Концерт… Таня. Опоздать не хотел, — медленно проговорил Петерс.

— Где он был эти дни, после аварии?

— Удар… Доски. Хотел проскочить. Не успел, — ответил Петерс.

— На этом все обрывается, — сухо сказал врач. — Я говорил вам.

— Да-да, конечно, задавать вопросы сейчас не имеет смысла, — согласился Леденев. — Да и слаб он еще… Спасибо, доктор. Нам этого достаточно.