«И маме они по душе, — подумал Арвид. — Как она нашего доктора взяла под опеку… Молодец! Верно говорят, что женщины любят заботиться об одиноких людях. Ну а Леденев, кажется, всех очаровал. Держится просто, естественно и какая светлая голова… Пожалуй, и нашему Кузьмичу — философу нелегко будет с ним потягаться».

…Арвиду исполнилось три года, когда Лидия Станиславовна, эвакуированная в далекий от родной Прибалтики уральский город Сысерть, получила извещение о том, что ее муж, старший лейтенант Карл Казакис, погиб в боях за освобождение Курска. После войны она переехала с маленьким Арвидом в Западноморск, где продолжала учительствовать и растить сына. Ему она посвятила вторую половину жизни.

Мужчины в их доме бывали редко, в основном товарищи ставшего взрослым Арвида да коллеги Лидии Станиславовны по школе. Впрочем, если после войны рядом с нею еще оказывались в учительской представители сильного пола, то с каждым годом их было все меньше, а теперь и вовсе не стало… И вот сейчас присутствие Леденева и доктора Франичека создавало у Арвида, может быть, даже и неосознаваемое им до конца ощущение полноты и покоя, ощущение, которого ему всегда не хватало, в чем Арвид ни за что не признался бы ни себе самому, ни кому бы то ни было.

В комнату вошла Лидия Станиславовна. Она несла цыплят, жареных особым способом, изобретенным ею самой. Отведавший этих цыплят на знаменитые табака и смотреть бы не стал.

Об этом тотчас же не преминул заявить Леденев, который с завидным аппетитом расправлялся с цыпленком.

— Вы волшебница, Лидия Станиславовна, — говорил он. — Поделитесь секретом. Моя Вера Васильевна хоть и мастерица готовить, но такими цыплятами не баловала меня, нет, не баловала. И я буду вам признателен, ежели вы расскажете, как их готовят.

— Обязательно поделюсь рецептом, — улыбаясь отвечала Юрию Алексеевичу хозяйка. — Но лучше приезжайте к нам в гости с женой. Я открою ей секрет прямо у плиты. А вам еще предложить, Вацлав Матисович? Может быть, хотите гарниру? Не стесняйтесь…

— Пытаюсь, Лидия Станиславовна, пытаюсь не стесняться, — сказал доктор. — Знаете, я разделяю точку зрения Юрия Алексеевича. Вы добрый специалист по части готовить кушать.

— Женщине всегда приятно, когда ее хвалят за стряпню. Но я должна часть ваших восторгов переадресовать моей помощнице… Без вас, Оля, цыплята были бы хуже.

— Вы льстите мне, Лидия Станиславовна. Моя роль здесь была сугубо подчиненной, косвенной, — возразила Ольга.

— Может быть, покажусь вам консерватором, эдаким замшелым охранителем «Домостроя», — сказал Леденев, — хотя в самом этом своде нравственных прописей нет ничего реакционного, яркий документ эпохи, вот и все, только никогда не соглашусь, что все эти кафе, рестораны, фабрики-кухни, столовые самообслуживания и прочее в том же духе могут заменить прелесть домашнего приготовления пищи, очарование вот такого ужина, сооруженного руками лучших представительниц прекрасного пола…

— А вы знаете, каких трудов стоит такой ужин представительницам? — спросила Лидия Станиславовна улыбаясь.

— Представьте себе, знаю, — спокойно ответил Юрий Алексеевич, — поскольку сам иногда готовлю. Это происходит в том случае, если ухожу со службы по звонку, а жена задерживается в школе после звонка…

— Но это бывает нечасто? — не унималась Ольга.