— Нечасто, — согласился Леденев. — Но бывает… А знаете, готовить не так уж трудно и времени надо немного, если есть необходимые продукты. Это главное… Помогают и различные приспособления на кухне. Надо идти именно по этому пути! Порою наши хозяйки больше времени проводят в очередях, которые возникают чаще всего из-за нерасторопности продавцов, плохой организации торговли, которая на руку самим продавцам. На стояние в очередях уходит больше времени, нежели на собственно кухонную работу. Не так ли?

— Увы, — проговорила Лидия Станиславовна. — К сожалению, вы правы, Юрий Алексеевич. И, как выяснилось, вы свободно ориентируетесь не только в философских и религиозных вопросах, но и знакомы с морем житейским.

Леденев отложил очищенную от мяса косточку и вздохнул.

— Что делать, Лидия Станиславовна? Быт, он и противник наш, и союзник, относиться к нему надо всерьез… Не делать из него культа, но и не пренебрегать им. В течение жизни человеку предоставляется возможность для того, чтобы он максимально выявил самого себя, сокрытые достоинства. Для этого необходимо свободное время. Организация быта экономит нам его. Впрочем, часто бывает так: мы выгадываем секунды и минуты за счет заполнившей наш мир техники, а затем не знаем, что нам делать с часами и днями досуга, который не умеем использовать толком. Ну, это уже иная тема…

— Еще по одному цыпленку? — предложила Лидия Станиславовна.

— Помилосердствуйте! — воскликнул Вацлав Матисович.

— Сыт, сыт по горло, дорогая хозяюшка, — вторил ему Леденев.

— Тогда, Арвид, уводи гостей в уголок, к дивану, а я уберу со стола и подам прямо туда кофе. Или, может быть, чай? Нет-нет, Оленька! Я справлюсь сама, ты займи гостей…

Все решили, что надо пить кофе, тем более, доктор Франичек обещал заварить его так, как это делают в Рио-де-Жанейро. Перешли к дивану и расположились у полки-стенки, которая отделяла этот уютный уголок от остальной части гостиной. На полке стояли модели кораблей — давнишнее увлечение Арвида.

Разговор начался с моделей. Арвид снова посетовал на то обстоятельство, что наши спортсмены-парусники не смогли еще доказать всему миру, как они могут пересекать океаны в одиночку. «Или хотя бы парами», — добавила Ольга, лукаво поглядывая на Арвида. Лидия Станиславовна и Вацлав Матисович принесли кофе. Сооруженный по-бразильски, он был просто изумителен… Постепенно разговор вернулся к проблемам религии и просвещенного атеизма.

— Мне приходилось знакомиться с творчеством Василия Розанова, — заговорила Ольга, — в той его части, которая примыкает к особому, розановскому, осмыслению христианства. Незаурядный русский литератор считает, что любая религия проникнута философией смерти и несовместима с живущим, окружающим миром.

Розанов предлагает заменить религию умирания религией рождения, пола, плоти… Он проповедует святость семьи как первооснову всего сущего, воздвигает культ «посюстороннего» мира. Розанов выдвигал взамен христианства религию семьи. На полном, как говорится, серьезе он требовал введения особой молитвы «На посев душ человеческих…»

— Не назову его оригинальным, этого Розанова, хотя всячески приветствую подобные мысли, — заметил Вацлав Матисович. — Похожие взгляды содержатся в вероучениях Древнего Востока… Можно их обнаружить и в иудаизме. Между прочим, нападки Розанова на христианство закончились тем, что умер он, исповедовавшись и причастившись как добрый верующий, и захотел лечь под крестом с надписью: «Правдивы и истинны пути твои, Господи».

— И в этом Розанов не одинок, — сказал Юрий Алексеевич.