— Нет, ты приглядись хорошенько и сравни с остальными колокольчиками.

— Он... такой же точно... нет, постой! — Катажина невольно повысила голос и тут же прикрыла рот рукой. Только потом она договорила:

— Да ведь у него нет язычка!

— Вот именно. У всех колокольчиков, а их на мантии штук пятнадцать, язычки есть, а у этого нет.

— А на оригинале?

— На оригинале все колокольчики, естественно, без изъяна. Это и есть тайный знак Интерпола, который позволит преподнести герру Груберу небольшой сюрприз, когда его возьмут с поличным, то есть с картиной в руках.

— Только бы они ничего не заметили. Это же сразу видно!

— Ошибаешься. Я думаю, что французы рассчитали точно. Это видно, если ткнуть в нужное место пальцем. Не забывай, что за границей ни один человек пока не держал в руках оригинал, а ведь эти язычки такие мелкие! Если сам герр Грубер не обнаружит, что это подделка, то остальные и подавно. Но чтобы это обнаружить, он должен был бы не один день иметь перед глазами «Черного короля» и запечатлеть в памяти все его детали. Кроме того, у него просто не будет времени для сравнения. Интерпол наверняка хочет взять его, как только он получит картину.

— Понятно, — Катажина бросила короткий взгляд на часы. — Одиннадцать десять...

Она подошла к двери, долго прислушивалась, а потом на цыпочках вернулась к Вечореку.

— Все тихо. Начнем? Я, признаться, предпочла бы поскорее отделаться от этого и заснуть. Здешний воздух меня буквально опьяняет, — и она сделала глубокий вдох.

— Пьянеть от воздуха на службе запрещается, — буркнул капитан. — Подождем немного. Мне еще надо переобуться.

Он извлек из чемодана теннисные туфли и быстро надел их.

— Двинемся ровно в четверть, — прошептал он. — У тебя найдется платок? Только побольше. Лучше завернуть картину. Даже если нас кто-то заметит, то картина не бросится в глаза — она ведь невелика.

— У меня есть банное полотенце, оно вполне подойдет.

Бесшумно выскользнув из комнаты, она через минуту вернулась с огромным ярко-розовым полотенцем.

Вечорек даже зажмурился.

— Где ты купила это чудо? Приятный цвет, ничего не скажешь. — Он чуть не добавил, что, будь его воля, он приговорил бы изготовителей и покупателей подобных полотенец к наказанию пожизненно вытираться ими.

— Веселенькое, правда? — Катажина невинно улыбнулась. — Я выбирала его вместе с сестрой. Мы обе любим яркие цвета.

Она взяла картину и обернула ее полотенцем.

— Ну вот, вполне сносно. Сразу и не разберешь, что под полотенцем есть еще что-то. Я вешаю его на руку — и в путь!

Вечорек посмотрел на часы. Большая стрелка доползла до светящейся тройки. Он двинулся к выходу, тихонько повернул ключ в замке, открыл дверь и вставил ключ с внешней стороны.

— Запрешь и захватишь с собой ключ, — еле слышно сказал он Катажине.

Та кивнула. Капитан на цыпочках вышел в коридор и оглянулся. Катажина стояла с картиной в руках и улыбалась ему.

Улыбнувшись в ответ, он с бьющимся сердцем сделал первый шаг. Осторожно ступил на порог, потом на каменные плиты коридора. Слабо светила маленькая лампочка. Он остановился. Вокруг было тихо. Только издали сюда доносилось завывание вьюги над крышей дворца, которое то замирало, то вновь усиливалось. Погода все ухудшалась. Он двинулся вперед, внимательно поглядывая на двери по обеим сторонам коридора, за которыми спали — или не спали — люди. Дверей было куда больше, чем жильцов в Борах. Часть комнат, как видно, пустовала. Шаги его были бесшумны. Перила, лестничная площадка. Он оглянулся.

Катажина уже вышла в коридор и как раз опускала в карман халата ключ.

Молодец девчонка, подумал Вечорек.