-  Да не то чтобы люблю, - Рыбка смело ответила ей взглядом на взгляд, не собираясь смущаться или отнекиваться, тем более оправдываться, - но в борделе после особо одаренных скотов-пиратов иногда хотелось нежности и ласки, кроме того бордель посещали не только клиенты, но и клиентки, в основном пиратки, но бывали и купчихи, наемницы, контрабандистки, жены пиратов из тех пугливых ''скромниц'', что боялись залететь в отсутствие мужа или не догадались подставить попку смазливому черномазому рабу. -

-  И как это? - с искренним любопытством спросила немного порозовевшая Герда. - Как это с женщиной происходит? - 

-   Да все тоже как с мужчиной, - со смешком просветила ее Рыбка, - кой-чего длинного и твердого сильно не хватает, а так все то же самое — секс есть секс. Если доставляет удовольствие, то какая разница с кем? - 

-  Совсем никакой разницы? - распахнула глаза уже откровенно покрасневшая Герда.

-   Женщины изобретательней, так как приходится изворачиваться без мужской игрушки, и целуются лучше. - Рыбка покровительственно усмехнулась, с немалым удовольствием созерцая поалевшую-похорошевшую подопечную и, чуть наклонив к ней голову, поделилась одним давним воспоминанием на интересующую ее тему: - Однажды наш дом (публичный) посетила команда корабля из одних женщин — 25 черномазых татуированных стерв. Они заказали себе самых симпатичных девочек равного им числа на три дня, я была одной из них. -

-  И что было? - Герда прекрасно понимала, что залезает куда-то не туда, но не могла перебороть свое любопытство, что вытеснило даже терзавшее ее волнение подвести госпожу Анариэль.

-  Групповуха была, - по прежнему ничуть не смущаясь, продолжила рассказ Рыбка, - они сняли на эти три дня несколько комнат, заперлись с нами там и все три дня нас ''любили'', а заодно били, заставляли хлестать вино пока из ушей не потечет и сами нажирались как свиньи — тогда-то я и узнала, что не только мужики могут быть скотами. Но все закончилось хорошо, - неожиданно подмигнула Герде она, - после того как Стрекоза увидела, как они нас отходили, она содрала с них большой штраф и вышвырнула их из дома (публичного) без права появляться в нем впредь, еще и отметила меня! -

-  Почему? - окончательно смущенная Герда вытаращилась на охранницу, не понимая причин ее веселья.

-  Меня избили сильнее чем остальных — я дралась упорней всех и помяла многих черномазок, - с непоказным весельем и гордостью в голосе пояснила Бойцовая Рыбка, - им каждый раз приходилось втроем-впятером меня ломать, потом держать чтобы трах...ть! Так продолжалось из раза в раз, пока я совсем сознание не потеряла, примерно в начале второго дня. Госпожа оценила мою силу и упорство и с тех пор стала меня выделять и отправлять на разные требующие смелости и воинского умения дела — я сумела себя показать, стала полезной и с тех пор в койке работала только когда хотела получить удовольствие или во время наплыва клиентов. - Эти воспоминания явно доставляли Рыбке удовольствие, и она невольно оговорилась-похвасталась, вывалив на внимательно слушавшую ее Герду то, что не должна была говорить: - Госпожа настолько меня ценила и полагалась на меня, что пару раз приглашала меня к себе в постель, и мы... Ой! - Рыбка поняла что она сказала, побледнела и зажала рот ладонью, вся ее лихость разом исчезла, в направленных на Герду глазах заплескался панический ужас.

-  Я никому не скажу, клянусь Трооатэной! - прекрасно понимавшая ее состояние Герда немедленно поклялась молчать, поклялась нерушимой, страшнейшей клятвой какую она знала. - Даже госпоже Анариэль не расскажу... если она прямо не спросит, - тут же  уточнила она, но это и понятно — ни один заготовка не мог ни соврать, ни что-то утаить от своего владельца-игрока.