Занимательное, несомненно заслуживающее особого внимания обстоятельство — отведавший крови клинок изо льда практически сразу преображается:меняет цвет на ярко-алый, несильно, но заметно растёт в размерах и ширине полосы, обзаводится до жути похожими на выпущенные клыки зазубринами по кромке лезвия. Айсмен этого не замечает, а неестественно бесстрашные токк никак не реагируют, однако если бы в этот момент рядом оказался человек, то он бы сразу ощутил печёнкой и заледеневшими кишками как от сменившего цвет алого клинка сильно-непрерывно шибает стылым ужасом, что заставляет путаться мысли и слабеть руки-ноги. Каждый павший от пугающего клинка токк прибавляет ему мощи, делает его страшней и опасней для ощутивших его воздействие живых существ, уже не ярко-алый скорее бардовый меч будто поёт, приветствуя и славя устроенный хозяином кровавый пир!

Взмах изящной, не до конца потерявшей мальчишескую угловатость руки — несколько выскочивших из-за деревьев вооружённых фигур корчатся и дёргаются под градом острых как бритва ледяных осколков — изорванные, окровавленные токк пытаются преодолеть боль, пытаются продолжать бой, но годятся лишь в качестве смазки для клинка вошедшего во вкус молодого воина. Закончивший с первой жертвой волк спешит подсобить хозяину в добивании подранков...

Широко улыбнувшийся варвар преследует улетевший вперёд молот, бежит меж свежих обиженно потрескивающих пеньков начисто снесённых деревьев и более-менее уцелевших, щербившихся рваными сколами стволов. В первого из попавшихся на пути ещё живого токк вбивает метательный нож... не останавливаясь пробегает мимо заваливающегося на спину трупа с рукояткой в щеке... бодро перепрыгивает через агонизирующее тело со страшной раной вместо половины корпуса... и вновь метает-метает-метает-метает ножи, привычно не глядя выдёргивая их из удобно расположенных ножен нательной сбруи! Наполнившие воздух шелестящие в полёте лезвия обладают чудовищной динамикой! Могут рвать железо как плоть, а плоть как топлёное масло!

Завидев компактную группу из нескольких врагов, бросает гранату! Без остановки разворачиваясь и выхватывая меч из заспинных ножен, устремляется навстречу двум вынырнувшим токк с занесёнными палицами!

Изящное, быстрое как вспышка молнии движение заставляет первого из противников потерять ледяного эльфа из виду, растеряться на мгновение, изо всех сил пытаясь найти его взглядом... и отчаянно завертеть головой, услышав резкий свист и булькающий хрип за спиной — стремительно развернувшийся воин как в замедленной съёмке наблюдает падающего напарника и будто застывшего рядом с ним эльфа с окровавленным клинком. Опомнившись поднимает палицу и бросается на него... чтобы рухнуть, запутавшись в собственных кишках из ранее распоротого живота, боль от чудовищной раны нагоняет его секунду спустя...

Технично добивший обречённого противника Айсмен как должное встречает взрыв гранаты и свистящие вокруг шальные осколки, как должное воспринимает сгенерированный нательным амулетом щит, что без труда отразил парочку смертоносных кусочков металла. А после по-быстрому оценивает ситуацию: успокаивает отцовское сердце, любуясь на грамотные-уверенные действия сына и его зверя, без напряжения отслеживает все источники движения между деревьями, удовлетворённо созерцает результат недавней серии бросков ножами, прикидывая, кто из помеченых жадными лезвиями токк ещё способен на активные действия, а кого можно без опаски сбрасывать со счёта, не видит, но ясно-ясно ощущает бороздящий тайгу и попутно ломающий-сшибающий деревья молот, если уместно такое сравнение, чувствует его как ещё одну руку или ногу, как часть себя, с близкой к идеальной точностью фиксируя непрерывно меняющуюся дистанцию до него.