|
Единственным кроме матери человеком в роду, кто относился к нему более-менее по доброму, была младшая двоюродная сестра матери, что иногда подкармливала вечно голодного-озлобленного-затюканного мальчонку и по возможности отгоняла решивших в очередной раз избить его других детей, среди которых со временем появились и два его младших брата, что отчего-то возненавидели его едва ли не больше чем совершенно чужие люди. Возненавидели, даже зная с какой болью их общая мать воспринимает вражду родных детей...
Со вздохом, почти исторгшимся из нутра стоном распрямившийся юноша позволяет себе какое-то время просто полежать-побездельничать в комфортной среде и тепле, как уже бывало даёт время успокоиться барабаном бьющемуся сердцу, расслабиться почти до судороги сведённым мышцам, он позволяет окончательно уйти неприятным ощущениям в теле и сопутствующим им тяжким воспоминаниям из прошлого. А впрочем не залёживается — как только полностью осознаёт себя и вспоминает о времени, то тут же сноровисто выбирается из хорошо нагретой за ночь постели! А дальше... всё как обычно... знакомо... привычно... и до мелочей отработано за время жизни в этом месте — по небольшой, но уютной комнатке суетливо-деловито мечется этакий вихрь!
Вполне возможно на кого-то со стороны невеликое, весьма скромно обставленное обиталище могло произвести не самое благоприятное впечатление, показаться тесной конурой, где с трудом сумели разместиться лишь узкая кровать, царапающий потолок шкаф, крошечный столик и кургузый-неказистый табурет. Однако в глазах молодого одула это лучшее жильё, какое только можно вообразить! Отдельное! Своё! И вообще по сравнению с углом в тесном чуме выделенная ему комната в общежитии это буквально небо и земля! Совсем ещё недавно о таких хоромах он не мог и мечтать! До сих пор каждый раз как Вала возвращался после занятий и переступал порог личного обиталища на его лицо словно сама-собой просилась немного глуповатая, но несомненно идущая от сердца счастливая улыбка.
Расторопному парню с лихвой хватает пары десятков вдохов привести в порядок и заправить постель, аккуратно накрыть её специальным плотным покрывалом из лесной шерсти. Несмотря на несколько проведённых в общежитии месяцев молодой одул продолжает крайне бережно относиться к выдаваемым обитателям комнат постельным принадлежностям, по прежнему ценит возможность каждую ночь спать не на облысевшей шкуре или подстилке из лично наломанных веток, а на упругом тюфяке-матрасе и простыне из гладкого-белого полотна, класть под голову туго набитую пером и укрытую льняной наволочкой подушку, укрываться восхитительно тёплым и при этом очень лёгким, почти невесомым одеялом. Он ценит труд людей, что сумели изготовить все эти замечательные вещи, и не хочет оскорбить их пренебрежением.
Некоторое время вниманием хозяина комнаты без остатка владеет обязательная утренняя гимнастика. Три комплекса: общий, рекомендованный всем без исключений ученикам комплекс упражнений на развитие ловкости и координации движений; позволяющая успокоить разум и способствующая правильному течению жизненных токов в теле несложная медитация, с которой одул познакомился ещё несколько лет назад, когда как и все члены его рода добросовестно посещал специальный образовательный курс для новых подданных Айлирии; несколько особых дыхательных упражнений для людей его будущей профессии, что служат укреплению и развитию дыхательных путей. Подвижному и ловкому без всяких упражнений юноше тем не менее не раз доводилось на практике убеждаться в пользе медитации, да и освоенная уже в ремесленной школе гимнастика не вызывает у него отторжения, тем более что медитацию неплохо удаётся совмещать с дыхательными упражнениями, а развивающий ловкость и координацию комплекс реально помогает прогнать остатки сна из тела. Вала верит преподавателям ремесленной школы, верит их словам о пользе упражнений, и потому не позволяет изредка настигавшим его приступам лени сбить себя с верного пути — с момента поступления в школу он ни разу не пропустил со стороны напоминающую некий ритуал утреннюю разминку. |