|
.. не привело к немедленным изменениям в виде поспешных-необдуманных поступков со стороны казалось смирившегося со всем происходящим парня. Ещё в течение значительного отрезка времени Вала продолжал существовать по навязанным ему правилам — беспрекословно исполнял распоряжения старших мужчин рода, сдавал большую часть охотничьей добычи в общий котёл, сносил презрительные-пренебрежительные комментарии и открытые оскорбления, не роптал и мирился с едва ли не каждодневным ухудшением своего положения. Терпел, но не потому что и в самом деле сломался, не выдержав продолжавшейся практически с самого рождения травли или боялся дать повод в открытую расправиться с собой мужчинам рода. Нет, терпение внешне покорного, но на самом деле находившегося на грани полукровки подпитывала надежда на единственного кроме матери дорогого ему человека — сумевшая выскочить замуж за остроухого из стрелков и давно покинувшая род двоюродная тётка никогда не забывала о сестре и её неустроенном сыне и бывало присылала весточку о себе. В свою очередь после смерти матери и пока зона отчуждения вокруг него не успела окончательно заматереть, Вала сумел отправить ей послание, где по возможности ясно попытался описать своё прямо скажем тревожное положение и догадки о своей будущей Судьбе, возможно первый раз в жизни осмелился попросить кого-то кроме матери о помощи. Отправил послание и загадал, если в течение полугода не дождётся какого-либо ответа, то сделает так, как велит поступить ему сердце!
Посланцы откликнувшейся на зов о помощи тётки нашли очередную стоянку рода буквально за седмицу до истечения назначенного срока — пара находившихся в этих краях с оказией стрелков из бывших сослуживцев её мужа привезли письмо, в котором женщина изъявляла твёрдое желание взять опеку над оставшимся сиротой племянником. Мало того, серьёзно настроенные эльфы сразу же озвучили намерение забрать с собой молодого одула и отвезти его к любящей родственнице. Всего лишь два ветерана клановой армии при наградах и оружии сумели произвести на одулов столь сильное впечатление, что никто из взрослых мужчин не решился оспорить зачитанное ими послание, а очень сдавший за последние два года шаман рода... и в этот раз не пожелал вмешаться в ситуацию, без злобы скорее даже с облегчением встретив желание тёртых-опытных воинов, захотел лишь услышать согласие самого предмета спора в лице отсутствовавшего в тот момент юноши. Нужно ли говорить, что без раздумий решил вернувшийся с охоты через несколько часов Вала, когда его спросили, хочет ли он уйти с присланными тёткой остроухими? Откровенно говоря занятого недолгими сборами парня довольно сильно удивила реакция на его решение покинуть род: вместо равнодушия или облегчения, возможно даже радости из-за того, что мерзкий полукровка наконец-то перестанет мозолить глаза, остро вспыхнувший гнев, в глазах же отчима и единоутробных младших братьев и вовсе жарким пламенем пылает ненависть. Почему?! Откуда столь яркие чувства по отношению к такому как он? Неужели он всё же что-то значил для людей рода, занимал в их мыслях-замыслах какое-то место? Юноша так и не смог этого тогда понять, не понял, но почувствовал, если бы не страх перед остроухими, ему бы ни за что не позволили покинуть род, непременно остановили бы его ЛЮБЫМ способом! Приехавшие за пареньком опытные ветераны также отлично заметили бросаемые на него взгляды, а потому не теряли бдительности и не снимали тетивы с луков, а с тела кольчуги, пока вместе с ним не достигли укреплений ближайшего коготка... * * Чистописание и математика ничем таким не удивили старательного и смышлёного парня, лишь только укрепили его веру в себя, укрепили его авторитет среди одноклассников. Это лестно, но тихого и немного замкнутого одула считают умником даже те его соученики, кому посчастливилось целых пять лет обучаться в общеобразовательной школе, а подростки из разных сибирских племён вообще пытаются равняться на него и случается просят его о помощи. |
