И как мне не пришло в голову опрокинуть рюмку, а то и две, или вообще упиться? Тогда никто не лез бы ко мне с требованием отвезти... Затмение нашло полное, не иначе.

Роберт поселился в Урсусе у жены, в это время Союз писателей предлагал кооперативные однокомнатные квартиры. Никто на них не претендовал: ни один писатель творческого возраста в однокомнатной квартире не поместится, разве что передушит семью, и все равно для книг не хватит места. Я взяла квартиру для сына, расположенную в Урсинове. Строительство уже заканчивалось, и дети вскоре переехали.

Тут-то мой младший ребенок и удивил меня. Собственными руками соорудив шкафчики на стенах и на полу, он полностью оборудовал кухню, да так, что даже Марек не мог ни к чему придраться! Кухня без малого достойна была датских миллионеров, и я с трудом верила собственным глазам.

Раньше многие годы мне не удавалось допроситься дома никакой работы. Как-то Роберт вбил у меня на кухне пробки и крючки для разделочной доски. Большая такая разделочная доска, кстати, интересно, куда она подевалась, давненько я ее не вижу... Когда доска вместе с пробками свалилась в четвертый раз, я разозлилась, взяла его за руку, затащила в комнату и показала костыли, вбитые для бра на стене.

– Эти пробки для бра я вделала, когда тебе было восемь лет, попробуй расшатать костыли в пробках. Мать у тебя дура, а ты все умеешь, спец этакий! Доска валяется без дела. И кто тут дурак, а кто спец?

Самолюбие ребенка было задето, и когда во время ремонта пришлось выдрать из стены костыли, образовалась трещина, а в прихожей посыпалась штукатурка.

Затем, наверное, по инерции, хотя и после большого перерыва, Роберт смастерил деревянный кухонный столик – чудо, а не столик. Мой энтузиазм и польза от такой чудной вещи, к сожалению, длились недолго. Опять-таки во время ремонта к столику рабочий класс привинтил свой инструмент и резал паркет для всего дома. Столик не выдержал. В тогдашней неразберихе мы не отнеслись к нему с должным уважением. Роберт оскорбился и отказался его чинить, хотя само приспособление для резки паркетин восхищало его безгранично.

Ну а высшее мастерство он показал лишь в собственной квартире с этими полками и шкафчиками...

Но про все свадьбы моих детей одним заходом не рассказать. Самое время переключиться на Советский Союз.

* * *

Начинать придется со вступления, длинного и разветвленного, ибо предысторией русского путешествия в какой-то мере послужил цикл авторских встреч. Рассказа об этих встречах мне до сих пор удавалось избежать, я охотно избегала бы и дальше, да, похоже, не выйдет. Такие встречи пробуждают у меня весьма противоречивые чувства. Хотела я их скрыть, дабы не разочаровывать моих читателей окончательно, но волей-неволей придется рассказать...

Ладно уж, выложу все откровенно. С одной стороны, такие встречи – это допинг, инспирация, повод для гордости, стимул для творчества; человеческий интерес, симпатия, доброжелательность поддерживают автора, – словом, лишь самые приятные эмоции. А с другой, честно признаюсь, я предпочла бы дорожные работы...

Писатели знают, но читатели могут и не знать, посему объясняю, отчего эта работа столь непомерно тяжела, естественно, если к ней относиться серьезно. Всякий раз в таком индивидуальном импровизированном выступлении, по меньшей мере полуторачасовом, сперва надлежит посмотреть, кто сидит в зале, молниеносно оценить аудиторию и сориентироваться, что ее заинтересует и что понравится. Затем найти возможно более занимательную форму.