— Фару, фару! — на бегу кричали перепуганные негры, но Пётр, как на грех, никак не мог вспомнить, что означает это слово, которое, совершенно точно, вчера называл ему Менс.

Внезапно из кустов послышался ещё один выкрик, и оттуда вылетел негр, за которым, почти наступая ему на пятки, гнался огромный носорог.

«Вон кто такой фару», — успел подумать Шкурин, вскидывая штуцер. В следующий момент страшная отдача ударила ему в плечо и, бросив ружьё, Пётр зажал ладонью ключицу.

Боль была такой жгучей, что на какой-то момент Шкурин забыл и про негров, и про носорога. Воспользовавшись таким мощным ружьём без кожаной подкладки, он рисковал поломать себе кости. Однако боль понемногу утихла, и, хотя плечо слегка онемело, рука действовала, да, похоже, и с ключицей всё было в порядке.

Пётр уже почти очухался, когда к нему подбежал Менс и обеспокоенно крикнул:

— Томбер!.. Как?.. Всё в порядке?

— Кажется… — Пётр поднял руку и помахал ею в воздухе. — Всё нормально…

Тем временем негры уже успели ощупать убитого наповал гиганта и что-то бурно обсуждали. Менс, прислушавшись к ихнему гомону, заметил:

— А вы молодец, Томбер…

Носорог и вправду был огромный, и то, что его удалось завалить с первого выстрела, казалось невероятным. Чудом было и то, что негр, которого сбил носорог буквально за секунду до выстрела, был хоть и без сознания, однако живой, и товарищи, вытянув раненого из-под неподвижной туши, с радостными выкриками потащили его в селение.

Глядя им вслед, Менс оценивающе покосился на Шкурина и, вроде как сам себе, заметил:

— Ну, пускай я тащусь с этим караваном Шаво: за это мне обещали всю слоновую кость, которую удастся добыть. Но вы, Томбер, откровенно говоря, меня удивляете… Стоит ли подвергаться такому риску ради какой-то Флер?

— Флер?.. При чём тут Флер? — переспросил Шкурин, ибо впервые услыхав о том, что Шаво собирается отдать всю добычу, ради которой вроде бы снаряжался караван, подумал совсем про другое…

— Вот и я считаю, что Флер тут ни к чему, — многозначительно протянул Менс и ещё раз внимательно посмотрел на Петра…

Постель тихо зашуршала сухой травой, и Пётр с наслаждением потянулся, одновременно вдыхая удивительные запахи наплывавшие снаружи. Уловив среди них и запах мясного бульона, он вспомнил, с каким увлечением вчера вечером вождь расписывал необыкновенный вкус носорога, после чего конечно же пришлось подарить ему всю тушу.

Вождь страшно обрадовался, а туземцы, прослышав о щедром даре, устроили настоящий праздник с песнями и танцами. В самом конце ещё было так называемое «кабуби», когда под радостные вопли местные жители с энтузиазмом носили Петра по всему селению на руках.

Он усмехнулся, вспомнив вчерашние приключения, и собрался было ещё немного подремать, но при входе раздался шорох и кто-то тихо спросил:

— Вы ещё спите?

Пётр сел на подстилке и увидел, что Менса рядом нет, а на пороге, опустившись на одно колено, ждёт ответа папаша Хельмор. Действительно, как и обещали там-тамы, миссионер прибыл в селение, и Шкурин познакомился с ним уже во время «кабуби».

— А-а-а, это вы…

Шкурин протёр глаза и внимательно присмотрелся к пожилому, жилистому человеку, загоревшему до черноты. Правда, бесчисленные мелкие морщины на лице гостя почему-то оставались белыми. Пётр вздохнул и, понимая, что миссионер заявился неспроста, сказал:

— К вашим услугам…

Пётр приготовился к вежливым расспросам, но Хельмор, похоже, не любил пустых разговоров и сразу перешёл к делу:

— Рад сообщить, что негры от вас в восторге. И вчерашнее кабуби — это не следствие того, что вы подарили им гору мяса, а того, что именно вы чудесным образом спасли Мбиа.