Пётр вздохнул с облегчением и тут же замер от неожиданности. Совсем рядом, там, где тропка сбегала к воде, природа решила показать им одно из своих жутко-захватывающих зрелищ.

Огромный жёлто-зелёный крокодил, схватив за морду чёрную антилопу, медленно стягивал её в воду. Ноги упиравшейся антилопы ушли в грязь и внезапно, сделав последнее отчаянное усилие, она почти вытащила рептилию из воды, но было ясно, что через минуту-две борьба кончится.

Повинуясь невольному порыву, Пётр вскинул карабин и выстрелил. Крокодил взвился в воздух, звонко шлёпнулся об воду и, взбив розовую пену, ушёл на дно. Тем временем антилопа сначала рухнула на землю, потом встала, и, стряхивая кровь с ободранной до кости морды, побрела прочь.

— Зачем, мхашимиува? — грустно произнёс вождь. — Она всё равно погибнет…

— Наверное, — с сожалением согласился Пётр.

На душе Шкурина вдруг стало тоскливо. Что антилопа, волей случая спасённая от крокодила, что он сам, неизвестно зачем путающийся здесь… Вождь слегка подтолкнул Петра, и они, прошагав вдоль берега минут десять, остановились возле заводи, с трёх сторон окружённой кустами.

К удивлению Шкурина здесь их уже ждали несколько негров. Один из них, сутуловатый старик с морщинистым лицом, но без единого седого волоса, выступил вперёд и, обращаясь к вождю как к равному, негромко сказал:

— Ньонго  сейчас придёт…

Затем, сделав шаг в сторону, старик жалобно свистнул. Этот свист напомнил Петру писк насмерть перепуганного цыплёнка. Почти сразу вода в заводи всколыхнулась и на поверхности показалась голова большого крокодила.

Чудовище не спеша выбралось из воды, ковыляя на коротких лапах, подошло к негру и устроилось у его ног. Костяной панцырь рептилии лоснился от ещё не успевшей просохнуть воды, а длинный и страшный хвост лежал без движения…

Пётр с изумлением наблюдал эту невиданную картину. Но, оказалось, представление на этом не кончилось. Негр наклонился к крокодилу и что-то тихо, даже, казалось, нежно зашептал и вдобавок погладил вытянутую морду…

— Это Ньонго. — Вождь говорил негромко и уважительно. — Я привёл тебя, мхашимиува, чтобы он посмотрел на тебя, потому что ты только человек и нуждаешься в защите…

На обратном пути Петр всё время пытался понять смысл необычной встречи и в конце концов спросил:

— Скажи, бвана мкубва, ты очень рассердился, когда я застрелил того крокодила?

— Нет, мхашимиува… — наверняка поняв состояние Петра, вождь слегка улыбнулся.

— Тогда почему ты показал меня Ньонго?

— Потому что у тебя есть враги, мхашимиува, — лицо вождя сделалось жёстким. — Ты помнишь палочку с пером попугая?

Пётр молча кивнул, однако связи между врагами и детской игрушкой не уяснил.

— Это их знак. Они показали всей деревне, что хотят убить тебя, а потом на тебя бросился чуй…

— Ты говоришь, бвана мкубва… — начал было Пётр, но вождь жестом остановил его.

— Ты сильный, мхашимиува, и ты принёс мне шкуру чуя, которую я прибил у двери. Я тоже враг этим людям, мхашимиува…

Шкурин растерянно молчал. До сих пор он считал, что его враги там, за линией миссионерских станций, однако в тот день леопард бросился именно на него… Нет, после встречи с покорным, как пёс, крокодилом Пётр мог поверить во что угодно…

Вождь дал Шкурину время, чтоб хоть как-то осознать сказанное, и только потом, всё ещё шагая впереди, заговорил:

— Мхашимиува, мне нужна твоя помощь… Я знаю мзунгу. Они не дадут нам покоя. Они всё равно вернутся. Но у меня есть не только враги. Вот, посмотри…

Остановившись, вождь резко повернулся и протянул Петру небольшой, размером с орех, жёлто-блестящий самородок.