— Это правда, — согласилсяПётр. — Королям я не служу.

— Я так и предполагал… — Деллер поглядел по сторонам, чтобы удостовериться, не подслушивает ли их кто-нибудь, и закончил: — Поскольку времени на пустые разговоры нет, предлагаю перейти к делу. Я строил разные предположения относительно вас, но теперь убеждён: вы, как и я, охотитесь за золотом. Или я не прав?

— Возможно… — двусмысленно протянул Пётр и вдруг подумал, что такая трактовка собственного поведения даёт ему шанс.

— Это хорошо, — судя по всему, такой ответ удовлетворил Деллера и, усмехаясь, он заключил: — Думаю, договоримся… Что же касается обстоятельств, которые вынудили меня обратиться именно к вам, то они понятны. Никто, кроме вас, не имеет сюда доступа, хотя, ясное дело, и вам сейчас трудновато. Ситуация, в общем, мне известна. Должен сознаться, я уже имел кое-какие контакты с местным вождём, но, к сожалению, он погиб, и теперь всё надо начинать сначала.

Шкурин мысленно отметил, что Деллер уж слишком осведомлён, и, чтобы прибавить веса собственной особе, заметил:

— Ньянга проиграл, — и выразительно показал на Мбиа, который с достоинством ожидал, когда и его пригласят для беседы.

— Так… — оценивая информацию, Деллер долгим взглядом посмотрел на Шкурина и тоже заметил: — Не будем забывать про Рукеру. Ведь он уверен, что после разгрома форта ему ничего не угрожает…

— Согласен, — кивнул Пётр и сразу решил взять быка за рога. — Как вы себе представляете наше сотрудничество?

— О! — Деллер удовлетворённо поднял брови. — Даже так! Хорошо, слушайте. Я обеспечиваю, так сказать, сторону белых, вы — чёрных, а этот торгаш Селеле — неконтролируемый выход на побережье. В Старом или Новом свете золото даст нам неограниченные возможности. А пока главная задача, сами понимаете…

— Понимаю… — начал было Шкурин, и вдруг у него перед глазами поплыли деревья, поляна, Деллер…

Теряя сознание, Пётр мягко осел на травяной ковёр…

Придя в себя, Шкурин с трудом понял, что вокруг него шумит ночной лес, казалось, населённый таинственными существами. Они кричали, ревели, хохотали и жалобно бормотали. Вслушиваясь в эту какофонию, Пётр начинал понимать, почему африканцы наделяют душами всё, что их окружает…

Когда Пётр снова очнулся, был уже ясный день. Впрочем, определение «очнулся» относилось лишь к голове. Левой части туловища, начиная от плеча, Шкурин не ощущал вовсе, ноги лежали брёвнами, и только правая рука ещё сохраняла слабую подвижность.

Пётр, насколько был в состоянии, повернул голову и, скосив глаза, сумел разглядеть, что лежит на лесной поляне, до горла закутанный в одеяло, позади целого ряда хижин, покрытых толстыми мясистыми листьями, заплетёнными в каркас из согнутых прутьев.

Сначала деревня показалась Петру заброшенной, но потом из-за ближайшей хижины появился косолапый карлик с отвислым животом и важно оттопыренным задом. Какое-то время, сжимая в руках лук, обшитый шерстью с чёрными хвостиками по концам, он таращился на Петра, а затем повернулся и, косолапо переваливаясь, исчез…

Поняв, что он каким-то чудом оказался в селении пигмеев, Пётр снова прикрыл глаза и вдруг услышал:

— Ты ожил, мхашимиува…

Мбиа, который неслышно подошёл с другой стороны, опустился возле Петра на колени и, приподняв ему голову, начал поить каким-то терпковатым настоем из маленького калебаса . Напившись, Пётр опустил голову и посмотрел на негра, который по сравнению с только что убежавшим карликом казался гигантом.

Почти сразу ощутив странную сонливость, Пётр смежил веки, а когда открыл глаза, то увидел над собой доброе, морщинистое лицо.