Нахлынувшие воспоминания настолько затуманили взгляд, что в глазах Иртеньева серое небо надолго слилось с такой же серой водой, заставив полковника как бы смотреть внутрь, в себя. Из этого странного состояния его вывел возглас старика, словно застывшего у лееров ограждения.

— А-а-а… Всё-таки они вышли!

Полковник стряхнул наваждение, огляделся, и только теперь разглядел идущую на приличном расстоянии кильватерную колонну из четырёх броненосцев, шедших в сопровождении транспорта и двух миноносцев. Дым из корабельных труб стлался по ветру, постепенно поднимаясь вверх, и там терялся в низко нависающих тучах.

Тем временем стоявший рядом старик достал из внутреннего кармана изящную, отблёскивающую чищеной латунью небольшую подзорную трубу и, раздвинув, навёл её на корабли. Видимо, Иртеньев был прав, посчитав пассажира бывшим моряком, так как тот, не отрываясь от окуляра подзорной трубы, начал перечислять вслух:

— «Ослябя»… «Сисой»… «Наварин»… «Нахимов»…  И при них эскорт… Да… — Внезапно умолкнув, старик с лёгким щелчком сложил свою подзорную трубку и, пряча её обратно, после короткой паузы уточнил: — Примерно час, как из Либавы вышли…

Не имея ни малейшего желания вступать в разговор, Иртеньев тактично промолчал, но не на шутку разволновавшийся старик и не думал сдерживаться.

— Нет, вы только подумайте!.. — теперь неугомонный старик уже прямо обращался к Иртеньеву. — Тихоокеанский флот никак не уступал японскому, ибо на момент начала боевых действий, он располагал семью броненосцами и одиннадцатью крейсерами! Так надо же!.. Профукали корабли по всяким Чи-фу, а теперь сидят в своём Порт-Артуре как в мышеловке, архаровцы!

Желание старика немедленно высказаться было столь явным, что полковник решил не обращать внимания на этикет и осторожно заметил:

— Ну, возможно, японцы пока сильнее…

— Что-с? — старик тут же грозно насупился. — Да вы, я вижу, милостивый государь газет начитались! Этих писак-провокаторов слушаете… Да пока адмирал Макаров там был, этих косоглазых меньшим числом били, вот так-то-с!

— Помилуйте, я вовсе не в этом смысле… — попробовал было возразить Иртеньев, но старик только горестно взмахнул рукой.

— Эх, да что говорить!.. Понавешивали себе орденов до пупа, а мозгов ни на грош!

Старик демонстративно отвернулся и принялся смотреть вслед уходившей эскадре, но теперь уже полковник, вспомнив, что его неожиданный собеседник знал о времени выхода кораблей из Либавы, а газетные статьи почему-то считал провокациями, решил продолжить беседу и негромко сказал:

— Кто как, а я надеюсь на лучшее…

— Да откуда же оно будет, помилуйте! — Старик мгновенно среагировал и решительно повернулся к Иртеньеву. — Вы понимаете, милостивый государь, что будет, когда они в конце концов доползут до места назначения? Или вы считаете, что Порт-Артур столько продержится? И это при том, что остатки Тихоокеанского флота будут вот-вот потоплены, а наш великий стратег генерал Куропаткин только и делает, что отступает!

— Мне кажется, вы уж слишком пессимистично смотрите на вещи, — слегка растерявшись, пробормотал Иртеньев.

— Наоборот, милостивый государь, наоборот! Я смотрю на всё только реалистично. — Слегка сощурившись, старик скептически поглядел на Иртеньева. — Мне кажется, вы коммерсант и, видимо, язык цифр вам понятнее. Так вот, смею вам уверить, что этот поход, практически вокруг света влетит нам ой-ой в какую копеечку.