Пётр самым дружелюбным образом улыбнулся.

— Я вышел погулять ночью и вижу: мы стоим у берега и разгружаемся. Ну я и решил, зачем мне плыть до самой Момбасы, когда я могу начинать своё путешествие с любого места. Понимаете?

— Нет, не понимаю! — отрезал Шаво. — Никого не спрашивая, не имея никакого представления, что к чему, лезть неизвестно куда, не взяв с собой ничего, кроме какого-то жалкого чемоданишки?

Шаво театрально показал на багаж Шкурина, видимо, по приказу араба тоже только что занесённый в каюту.

— Мсье Томбер, прошу не считать меня дураком!

— Мсье Шаво, — Пётр приложил руку к груди и совершенно искренне пояснил: — У меня и в мыслях не было ничего подобного. Попробуйте понять меня. Скажите, ну кто я такой в той самой Момбасе? Чудак, до которого никому нет дела. А в маленькой миссии я — желанный гость. Со мной будут знакомиться, расспрашивать, сами обо всём мне расскажут и даже помогут, тем более у меня есть деньги…

— Ну, допустим… — Пётр заметил, что Шаво начал колебаться. — Допустим. Но тогда почему вы не подошли ко мне, не спросили?

— Но парусник вот-вот должен был отчалить, — резонно возразил Пётр. — А поговорить я хотел позже и чтоб не мешать разгрузке прилёг на эти циновки… А у них оказался такой дурманящий запах… Думаю из-за этого я и заснул так неожиданно.

— Ну хорошо… — В глазах Шаво ещё светилось недоверие, но что-то в его настроении уже неуловимо сменилось. — Пусть будет так. Но вы имеете билет, конечный пункт, в конце концов кое-какие планы и вдруг всё бросаете. Почему?

Пётр не успел ответить, как сзади послышался лёгкий шорох и звонкий девичий голос произнёс:

— Папа, ты что забыл, что мсье Томбер из России?

Пётр быстро обернулся и увидел Флер, которая по какой-то своей надобности зашла в каюту. Впрочем, причиной её появления здесь, скорее всего, был он сам, и теперь Шкурин во все глаза смотрел на девушку, которую боковое освещение каюты странным образом сделало ещё более привлекательной.

Появление Флер, её напоминание, а главное, реакция Шкурина-Томбера не только надлежащим образом повлияли на папашу Шаво, но мгновенно повернули ситуацию совсем в другую, но такую понятную сторону. Француз затоптался на месте, что-то пробормотал, заулыбался и, наконец, хитро прищурившись, сказал:

— Мсье Томбер, или я чего-то не понимаю, или это не совсем так…

— Что вы имеете в виду? — повернулся к нему Пётр.

— Почему вы не надеялись увидеть на паруснике именно меня?

— Так это же очень просто… — Пётр пожал плечами и широко улыбнулся. — Я думал встретиться с вами не тут, а на берегу…

Маленький бельгийский пароходик фирмы «Джон Кокероль» трудолюбиво сопел машиной четверного расширения и, держась фарватера, уверенно шёл вверх по течению. Колёса весело шлёпали плицами по воде, и сзади оставались две белопенные полосы, которые время от времени резко закручивало, поскольку из-за множества низких островков, окружённых песчаными банками, рулевой был вынужден часто менять курс.

Огромные крокодилы, валявшиеся на песчаных пляжах, заслышав шум парохода, поспешно соскальзывали в реку. Какой-то бегемот, наслаждавшийся утренним купаньем, выпустил струю брызг из ноздрей, задрал вверх свою громадную морду, зевнул и послал остальному стаду громкий предупредительный крик, похожий на звук чудовищного фагота.

На верхней палубе пароходика вокруг дымовой трубы были расставлены столики для пассажиров. За одним из них несколько белых в пробковых колониальных шлемах азартно резались в карты.