Кое-как утрамбовав в душе впечатления и переживания минувших странствий, Михаил понял: единственное, что в нем бродит еще из желаний, так это отправиться воевать и по возможности — немедленно. Увы, он был в своем стремлении не оригинален, однако воспринял это как подарок лично ему от освободившейся на его глазах Предвечной Стихии: пробившийся из древних пластов сознания кипящий гейзер новых чувств, пускай и наводящих порой оторопь, наполнил пустоту, возникшую с возвращением на Землю где-то в самой сердцевине его существа. Пустоту тяжелую и холодную, как погасшая звезда, и, подобно черной звезде, сосущую из него свет и тепло, отнимающую силы и волю к жизни. Он покинул, не сказавшись, свою постылую трехэтажную обитель, пошел в армию, как обычный доброволец, прошел ускоренные курсы пилотирования военных катеров-одиночек и вот летел на встречу с собственным выбором, волею судьбы ставшим для него единственным и желанным.

О прежних мгновенных перемещениях сквозь космические бездны, о мирах, сменяющихся на экране быстрее, чем картинки в проекторе, стоило навсегда забыть. Отыскать на дне души пыльный кованый сундук и запереть их туда со всеми другими воспоминаниями. Привыкай, брат, летать в космосе, как все нормальные люди — часами, а порой и сутками, в зависимости от расстояния.

Корабли шли через гиперпространство уже два часа, и впереди было еще три. Многие дремали, кто — то тихо переговаривался. Михаилу, к счастью, попались неразговорчивые соседи: тот, что сидел слева, свистел носом, просматривая, быть может, последний в своей жизни сон, правый сосредоточенно жевал. Все два часа. И даже больше — с момента погрузки. Сам Михаил отчаянно мерз, шевелил усиленно пальцами в ботинках, пока не сводило икры, материл мысленно здешнюю систему обогрева и завидовал соседу слева. Потом он тоже уснул и даже не заметил как, потому что во сне было все то же: десантный отсек, молчаливые соседи, собачий холод. А догадался он о том, что уже спит, когда перед ним в нешироком проходе появилась Илли, то есть, конечно — Ее Величество. Она возникла вдруг из ниоткуда, в костюме в точности как ее прежний, но только другого цвета — белого, с оттенками морской волны. Рядом с ней, чуть позади — неподвижное олицетворение уверенной силы в черном: Михаилу показалось на мгновение, что Карриган, но это был Дмитрий Воронин. Не ошибся все-таки Михаил в выборе преемника — вот Хранитель! Можно сказать — олицетворение самой идеи Хранительства как залога мирного процветания и благоденствия Вселенной до самой ее глубокой старости, сиречь — заколлапсирования! Такая вот развесистая икебана.

— Проводник! — властно произнесла Ее Величество. Все разговоры в отсеке моментально смолкли. Правый сосед Михаила перестал жевать, левый — свистеть. Михаил тоже попытался проснуться. И понял, что не спит.

— Мне необходимо, чтобы ты был рядом! — сообщила она в том же повелительном тоне.

«Или все-таки сплю?» — подумал Михаил, но ущипнуть себя принародно не решился, а пошевелил тайком пальцами ног.