— Кляксе в задницу эти чертовы декорации! — сообщил он собранию, направляясь сердито к стойке. Обойдя ее, он выхватил бутылку с правого края, откупорил и принялся опустошать, словно собирался сейчас же принародно надраться в знак протеста. Ухмыльнулся и объявил:

— Значит, принимаю следующее решение: временно оседаем здесь. Сейчас разрешаю всем позавтракать.

— Спасибо, — осклабился Карриган, спрыгивая с прилавка. Завтракать он явно не собирался. Но остальные — те, кто еще не успел с утра ничего перехватить, потянулись к стойке.

За завтраком Михаила впервые одолели мысли будущем — раньше все было недосуг, да и не ждал он от будущего ничего хорошего, чтобы специально размышлять на эту тему. Но рано или поздно все равно пришлось бы. «Вот отсидимся мы в это „мирном“ уголке под теплым боком у Кляксы, — обстоятельно, по-прокурорски излагались мысли. Ну выведу я их в конце концов обратно в родную реальность. И что потом?..» — Мысли сделали эффектную театральную паузу, затем продолжили тоном общественного обвинителя: «Домой тебе, голубчик, теперь дорога заказана, там тебя поджидает хороший срок — запредельная разведка или что-нибудь похуже. Остается только один путь — дальне шее бегство с преступниками. И в любом случае расставание с Илли. Даже если и доберешься ты, голуба, до сладких объятий обещанной Петром виртуальной капсулы, то на что она тебе, родимая, сдалась? Ведь там не будет Илли!.. Можно, конечно, создать для себя в виртуалке что-то на нее похожее, даже внешне почти неотличимое. Но виртуальная копия будет лишь жалкой подделкой, набором программ, ничем больше…»

Пережевывая механически что-то овощное с мясным привкусом, Михаил уставился неподвижным взглядом в стену напротив — примерно туда, где она должна была по идее строителей пересекаться с потолком, словно где-то там гнездилось сосредоточие всех мыслей и методично доканывало Михаила пробирая до самых печенок. Как вдруг это незримое осиное гнездо с целой судейской коллегией внутри потеснила обтекаемая металлическая конструкция, медленно и беззвучно выраставшая над стеной.

— Петро, шухер!!! — отчаянно заорал Михаил, в точности как в далеком детстве, когда Петр, тогда уже тинэйджер, прожигал в раздевалке спортзала лазерной палочкой для резки бумаги глазок в женскую душевую, а юный сподвижник и оруженосец Михаил стоял у дверей на стреме с запасным набором палочек в руках. В раздевалку тогда ворвалась, подобно буре, девичий тренер Алла Борисовна Кот — алмаз женского культуризма, главный объект первых воздыханий — и вцепилась налакированными когтями Михаилу в ухо. Крик Михаила смешался с жалобным звоном — это посыпались на пол разноцветные палочки. Теперь на пол полетели, суматошно гремя и позвякивая, банки с ложками.

— Мишка, уводи! — крикнул Петр, выдергивая откуда-то лазерник — его брючные карманы изрядно прогорели и больше не годились для хранения оружия. Михаил честно попробовал выполнить приказ брата (громада катера поднималась над стеной), но у него ничего не вышло: дорога в иные миры не возникала под его ногами.

— Не получается, Петька! — жалобно сказал он.

— И не получится! — заявил Карриган. — Надо уходить в Месиво, может, удастся нащупать путь из Другого отрезка!

Катер постепенно надвигался на островок безоблачного неба над их головами, словно стальная крышка на крупногабаритную кастрюлю. На его борту сверкало федеральное клеймо, однако и так было ясно, что он представляет теперь равную yгрозу для всей команды беглецов.

Из задней двери выскочила встревоженная Cкалди, за ее спиной кучковался Бол Бродяга. В время из кармана Карригана донесся сигнал вызова, которого уже что-то давно не было слышно.

— За мной! — скомандовал Петр, устремляясь к выходу.