Михаил вновь, как в первый раз, простер зону своего влияния на весь зал, прихватил своих попутчиков и, крикнув мысленно Карригану: «Владимир, помогай!» — двинулся вперед по открытой лишь ему дороге. Позади стукнулись глухо о ковер три брошенных лазерника, а в следующий миг розовый холл полностью очистился от слуг закона — Михаил, по сути, выдернул из-под них отель, унеся его с собой в базовую реальность. Так что все «синие береты», лишившись помещения, вместе со своим начальником, лишившимся облюбованной им стойки, должны были оказаться на свежем воздухе посреди пустыни. Правда, где-то там поблизости в пустыне находился их полицейский катер, так что смерть от холода и голода им не грозила.

Куда ведет новая дорога, Михаил не знал. Он уже понял, как выводить отряд в желаемое место, вся загвоздка была в том, что он пока еще не знал здешних мест и не представлял, чего ему надо желать. И хотя среди его «ведомых» опять имелся Странник — Бол Бродяга, но тому было все равно, в какой из декораций искать противоядия от своего редкостного недуга.

С каждым шагом становилось все очевиднее, что дорога попалась на сей раз какая-то сомнительная: туман за окнами как будто бы сгущался и все более темнел, и с самим отелем происходило что-то неладное: зал неуловимо изменялся, чем далее, тем больше, становясь постепенно совершенно неузнаваемым. Менялся также воздух — Михаил мог бы поклясться, что воздушная субстанция, снабжающая кислородом его легкие, быстро и прямо-таки катастрофически уплотняется. Повернуть назад он не мог, свернуть в сторону — тоже: никаких тропинок от этой дороги не ответвлялось. Так что ему ничего не оставалось, как идти по ней вперед при молчаливой поддержке Карригана и возможно — Бола Бродяги.

В конце пути Михаил отказывался уже узнавать помещение и не понимал, как он умудряется дышать. Пелена за окнами если и растаяла, так то, что после нее осталось, оказалось не лучше: в распахнутых окнах плавала слоистая сине-зеленая муть. Казалось, он нашел место, точно соответствующее его, теперешнему настроению: хмарь, муть и неопределенность.

Опустив с облегчением свой нелегкий груз. Михаил обернулся и тут окончательно утратил ощущение реальности происходящего: позади него стояла бригада натуральных утопленников с горящими глазами. Все они были узнаваемы, как узнаваем человек по портрету сюрреалиста, отождествляющего мир со склепом, а людей в нем, соответственно, — с мертвецами, ведьмами и вампирами. Цвет лиц попутчиков представлял смесь оттенков в синей гамме — от бирюзы до ультрамарина. Волосы у всех сильно отдавали в зелень. Но главное их глаза: какого бы цвета они ни были в реальном мире, сейчас они светились ровным голубоватым светом. Взгляд Михаила задержался на Илли. «Ох, девочка!.. Тебе сейчас в зеркало нельзя смотреться!.. Кондратий ведь может хватить, если без подготовки…» Хотя… Новый имидж ведьмочки в какой-то мере ей даже шел. Рейчел в обличье русалки без сомнения похорошела. В отличие от Бельмонда или Попрыгунчика. Бедняга Фредди напоминал этакого неряшливого упитанного вампира, а Попрыгунчик смотрелся его антиподом — вампиром отощавшим. На брата, Карригана и Седого без содрогания смотреть было вообще невозможно: троица зомби, покинувших уютные склепы, чтобы поохотиться за свежим мяском. Наверняка и сам он выглядел теперь не лучше, хотя желание покусать окружающих у него пока не возникало — и то хлеб.

Оцепенение слегка отпустило Михаила лишь при взгляде на Бола Бродягу: каждая отдельная запчасть Бола обзавелась маленькими плавничками и рыбьим хвостиком, так что Бол, в отличие от остальных, выглядел в новом неожиданном образе довольно забавно — он походил на самодвижущийся аквариум.