— Преступник вооружен, — подчеркнул лейтенант. — Не исключена перестрелка…

— Хорошо, — согласился Клекотов.

— Можно мне несколько вопросов? — спросил врач.

— Время дорого! — лейтенант нахмурился. — Целая ночь прошла. Его видели вчера вечером.

— А опознали?

— Утром.

— По портрету на пристани?

— Да.

Врач заулыбался, как тогда, когда шел к штабу.

— Думаю, что облаву делать не придется.

Он вынул из внутреннего кармана фотографии Клима и Дробового. Лейтенант мельком взглянул на них.

— Простите! Мне шутить некогда!

— Я и не шучу. Я снял их с вашего объявления. Они были приклеены сверху настоящих преступников.

— Не может быть!

— С нашим контингентом все может быть.

Лейтенант подскочил к окну и сделал какой-то знак. За окном, вероятно, наблюдали, потому что сразу же распахнулась задняя дверь машины и выпрыгнул еще один милиционер. Он подал руку и помог спуститься на землю старухе, которая испугалась вчера Клима. Пока они шли к штабу, все в комнате успели посмотреть фотографии. Лицо у капитана Дробового перекосилось. Клим, увидев свою физиономию, схватился за живот и еле выговорил, давясь смехом:

— Вот и пошути с ними!

Густые брови Клекотова взлетели вверх и поползли куда-то в стороны.

— Откуда, вы говорите, сняли эти карточки?

— Там, на пристани, доска такая, называется «Их разыскивает милиция».

— Умора! — воскликнул Клим.

— Не вижу ничего смешного! — прогремел Дробовой. — И требую тщательного расследования!

Лейтенант решил, что требование капитана относится к нему.

— Все выясним! — заверил он, чувствуя, что попал в неловкое положение.

Об опасных преступниках, на которых объявлялся розыск, столько говорилось на оперативных совещаниях, что появление в милиции старухи моментально привело в действие все службы. Больше всего пугало то, что старуха видела преступника там, где разместился лагерь. Встреча мальчишек с вооруженным бандитом могла кончиться несчастьем. Но теперь лейтенант начал подозревать, что тревога была ложной.

В комнату вошел милиционер, козырнул, увидев офицеров, встал справа от двери и сказал:

— Проходите.

Старуха переступила порог и тотчас попятилась. Милиционер загородил выход рукой.

— Не бойтесь!

— Это уж ты, батюшка, не бойся! — Она проворно поднырнула под его руку и, оказавшись за ним, оттуда, из-за его спины, сердито прошамкала: — И не меня держи, а его! Вон того — бородатого!.. Он вчера бродил у могилки и утром на доске его видела!.. А вон, кажись, и второй! — крючковатый старухин палец указал на капитана.

Дробовой вскочил, окинул лейтенанта негодующим взглядом.

— Прекратите эту постыдную комедию!

— Есть прекратить! — лейтенант кивнул милиционеру. — Вернитесь в машину.

Когда дверь за старухой и ее провожатым закрылась, он сказал, обращаясь ко всем, но больше к подполковнику:

— Прошу извинить за недоразумение!.. Постараюсь узнать и доложить вам, чье это дело.

— Нет уж, — возразил Клекотов. — Это мы выясним сами!

Лейтенант ушел, сконфуженно поправляя ремень с кобурой.

— Я знаю, кто это сделал, — прервал молчание врач. — Это ваш лжебольной.