Чисто, певуче зазвучал горн, объявляя побудку.

В тот день почти все занимались установкой последних столбов для электро- и радиопроводки. Валить деревья и обрубать сучья ребятам не пришлось. Шефы еще весной заготовили столбы и сложили их под навесом за мастерской. Не очень длинные и не толстые, они были по силам мальчишкам. Втроем или даже вдвоем ребята могли поднять бревно и притащить его на просеку. На каждом столбе устанавливалась лампочка с рефлектором и динамик. К каждой палатке от столбов тянулось по два провода для электричества.

В третьем взводе на подноске столбов работали Гришка Распутя и другие самые высокие и сильные мальчишки. Ночной наряд подремал после завтрака не больше часа и тоже вышел на работу. Днем без привычки долго не поспишь. Сергей Лагутин подключил Богдана и Фимку с Димкой к тем ребятам, которые разматывали провода и растягивали их по земле вдоль Третьей Тропы.

Вовка Самоварик как угорелый носился со своим фоторужьем. По совету комиссара Клима Сергей Лагутин освободил его до обеда от общих работ.

Иннокентия Забудкина сержант Кульбеда держал при себе — опасался, что кто-нибудь обидит мальчишку. Когда его считали сектантом, в нем видели нечто необычное, и это служило ему броней. Теперь он был таким, как и все. Броня исчезла, и каждый мог щелкнуть по лбу или треснуть по затылку щуплого, как куренок, слабосильного паренька.

Они вдвоем рыли яму для столба. Вернее, рыл ее Кульбеда, а Забудкин чуть ковырял землю лопатой и слушал очередную байку сержанта, который исподволь, потихоньку добивался своего.

— Я, когда маленький был, — неторопливо рассказывал Кульбеда, — бесенок был страшный. Чем только мне не доставалось: и ремнем, и вожжами, и даже мокрым половиком. Полоскала его мамка в пруде. А пруд у нас в огороде, с родничком. Вода чистая-пречистая. Ну, я вытворил что-то. Дак, помню, она ка-ак шлепнет половиком по мягкому месту!.. Хлестко получилось — как зенитка гавкнула!.. А тебе от папки с мамкой не влетало?

— Не было у меня никого! Никогда не было! — сердитой скороговоркой высыпал Забудкин, понимая, куда клонит сержант.

— А мне попадало! — спокойно продолжал Кульбеда. — Но вот обиды у меня на них — ну ни капельки! Потому — за дело и не от злости, а от доброты. Оттого и не больно было. Подуешься для вида, а сам-то знаешь: любят тебя, никому не выдадут — ни врагу, ни болезни… Так что родительский шлепок принимай как награду.

— Да не били меня! Не били! — проговорился Забудкин и так сжал тонкие губы, что Кульбеда понял: на сегодня хватит — мальчонка не скажет ничего.

Часть ребят из первого взвода работала на штабной поляне: устанавливали флагшток, камешками выкладывали линии для лагерного построения. Длинную мачту флагштока надо было укрепить растяжками, чтобы никакой ветер не повалил ее. Кто-то предложил использовать большую тяжелую катушку из-под силового кабеля. Шефы подвели кабель к штабу, а пустую, никому не нужную катушку оставили в кустах. Если ее установить над ямой, а нижний конец мачты просунуть через центральное отверстие катушки, то даже ураган будет не страшен.

Идея понравилась, и мальчишки, опрокинув катушку на ребра, выкатили ее из кустов. Плохо рассчитали они тяжесть катушки и свои силы, а главное, не учли, что поляна неровная — с уклоном в сторону речки.

Поддавшись дружному нажиму, катушка покатилась, но не туда, куда хотели ребята. Ее разворачивало под уклон. Они попытались свернуть катушку к яме флагштока, но сил не хватило. Набирая скорость, она устремилась вниз по Третьей Тропе, усеянной работавшими ребятами.

Как взбесившийся слон, подминая траву, ломая кусты, неуклюже подпрыгивая на корнях и буграх, катушка катилась все быстрее и быстрее.