По усталым глазам барона, почти всю ночь просидевшего в карауле, Аня безошибочно прочитала, что ему необходимо убедиться, что в доме всё благополучно и она после перенесённого вчера потрясения твёрдо стоит на ногах, а не лежит в постели с нервическим припадком. Алексей, напротив, находился в бодром настроении, щедро рассыпая комплименты девушкам и нахмурившейся при виде него Анисье.

– Наслышан про ваш героический поступок, Анна Ивановна, – Алексей округлил брови, изображая восторг, и поцеловал Анину руку. – Весь город обсуждает. Дядя с самого утра бросился в сад срезать для вас самую великолепную розу.

Молниеносным движением Свешников выхватил из-за спины бордовый цветок на длинной ножке и приложил руку к сердцу, как будто собирался затянуть хвалебную оду, но, взглянув в лицо Ани, не принявшей его шутку, посерьёзнел. – Я не ожидал от вас иного, кроме защиты арестантов. Вы прогрессивная девушка и понимаете, что к преступлению людей вынуждает наш жестокий мир. Увы, увы…

Повертев розу в пальцах, он положил её на ломберный столик.

– Наше общество ещё не готово осмыслить мотивы, двигающие нарушителями закона…

– В первую очередь, Анна Ивановна милосердна и мужественна, – прервал его бурную речь барон, неодобрительно двинув уголком рта. – Не каждому человеку дана сила духа броситься на защиту своих врагов.

Желая прекратить их перепалку, Аня предупреждающе шевельнула рукой:

– Господа, я не хочу разговаривать о вчерашнем, – её голос звучал тихо, но решительно. – Я рада, что поймали преступников, но не потому, что хочу им отомстить, а потому, что беззаконие надобно останавливать и никакая жестокость и подлость не должна сходить с рук. Жаль, что ещё не поймали дорожных грабителей.

Она погладила по плечу всхлипнувшую на этих словах Маришу и устремила глаза на Александра Карловича, ожидая, что он разъяснит, как обстоят дела в полицейском управлении.

Он понял её немой вопрос и покачал головою:

– Я спрашивал господина полицмейстера о том, поймали ли разбойников. У следователя есть подозрения, но пока, к сожалению, ничего определённого.

Алексей оторвался от окна, в два шага встал напротив фон Гука:

– Держу пари, полицмейстер хвастает о подозрениях ради красного словца. Государевы сыщики со своим казённым умом не в состоянии противостоять изощрённым действиям умных нарушителей закона.

– Если грабителей не поймает полиция, то их накажет Бог, – еле слышно сказала Маришка.

– Бог? – Свешников дёрнулся, словно от тычка в грудь.

– Бог, – подтвердила Мариша, – я верю в это так твёрдо, что даже не интересуюсь, как идут поиски преступников. Не сомневаюсь, что их ждёт не людской, а высший суд.

Аня видела, что, говоря о дорожных грабителях, Мариша начинает нервничать, и постаралась переменить тему разговора, спросив Алексея о его новых картинах.

Он с готовностью поклонился:

– Желание барышни для меня закон, но, к сожалению, в последние дни моя муза парила далеко от здешних мест, хотя, если вы позволите…

Достав чистый лист из квадратного планшета, который он постоянно носил с собой, Алексей обмакнул перо в чернила и размашистыми росчерками провел несколько волнистых линий, сплетающихся в рисунок. Смешно наморщив лоб от усердия, выпятил нижнюю губу, чуть отклонился назад, сделал ещё один штрих и подал Ане мастерски выполненный портрет, с которого грустно и нежно смотрела большеглазая девушка с тяжёлой короной пышных волос.

– Аня, это ты! Ты как живая, – захлопала в ладоши Мариша. – Алексей Ильич, вы кудесник!

Довольный эффектом, Свешников расплылся в улыбке и высокомерно поинтересовался у фон Гука:

– Как портрет, Александр, ты находишь сходство?

– Сходство поразительное, – кисло вынужден был признать Александр Карлович.