Ещё не хватало постыдно разрыдаться прямо посреди улицы. Долг вежливости не позволял ей далее хранить молчание:

– Я должна была поблагодарить вас за спасение, – она с трудом выговаривала слова, чувствуя, что плохо владеет своим голосом, – но вы так быстро исчезли…

– Я обещал вас больше не беспокоить, но раз уж Господу было угодно устроить нашу встречу, хочу спросить напрямик ещё раз, – глаза барона умоляюще посмотрели на Аню, выворачивая ей душу наизнанку, – не окажете ли вы мне честь принять мою руку и сердце?

Это было уже слишком! Гнев, захлестнувший Аню, моментально высушил её слёзы. Твёрдым голосом она отчеканила, намеренно обращаясь к фон Гуку по этикету, чтобы подчеркнуть разделяющую их дистанцию:

– Как вам не совестно, ваша светлость, имея невесту, позорить меня своим предложением! Да, я обязана вам жизнью, но я не та легкомысленная особа, за которую вы меня принимаете!

– Невеста? Откуда такие ложные сведения? – в голосе Александра Карловича послышалось недоумение. – Клянусь честью, у меня никогда не было невесты, и я не связан никакими обязательствами. Я люблю только вас.

– Любите? – Аня понизила голос до шёпота. – Вы обманщик, господин барон, и у вас есть невеста! Я только что собственными ушами слышала, как вы восторженно рассказывали про свою Луизу!

На несколько мгновений Александр Карлович замер, а потом быстро прикрыл глаза рукой и странно всхлипнул.

«Теперь всё кончено», – опустошённо подумала Аня, кидая прощальный взгляд на человека, которого так сильно любила.

Выяснять отношения дальше не было никакого желания. Хотелось одного: оказаться дома в своей комнате, сесть рядом с батюшкой, обнять его за плечи и помолчать, ощущая, как капля за каплей растапливается снежный ком, в который превратилось её сердце.

Александр Карлович всхлипнул ещё раз, опустил дрогнувшую руку, и Аня с изумлением поняла, что он хохочет, заливисто и беспечно, словно она сказала нечто невообразимо забавное. Его реакция казалась столь непонятной, что Аня приостановилась, думая, не потребуется ли оказать помощь. Александр Карлович был явно не в себе.

Но помощь фон Гуку не требовалась. Отсмеявшись, он вытер выступившую на глазах влагу и весело пояснил:

– Как бы я не любил мою Луизу, но жениться на ней не имею ни малейшей охоты.

Обида за незнакомую девушку, которую обманывают самым бессовестным образом, исполнила Аню решимостью объявить барону своё презрение:

– Ваше отношение возмутительно! Я отказываюсь вас понимать! – притопнув ногой от досады, она требовательно воззрилась на собеседника.

– Дело в том, – насмешливо выговорил Александр Карлович, – что Луиза – моя кобыла ахалтекинских кровей.

– Кобыла? – эхом повторила Аня. Она потрясённо обвела глазами пространство, заметив, что привлечённые громким разговором окружающие беззастенчиво глядят на них.

– Кобыла…

Пару секунд Ане потребовалось на осознание этого невероятного заявления, а когда до неё дошла вся нелепость ситуации, она поступила так же, как и барон: прикрыла лицо руками и залилась счастливым смехом. Невидимая преграда, разделяющая её с любимым человеком, вдруг рухнула и рассыпалась грудой звенящих осколков. Радость, фонтаном бьющая из Аниной души, оторвалась от тела, взлетела вверх и закружилась над площадью, высветляя лица хмурых прохожих и досужих зевак. Глядя на красивую смеющуюся пару, улыбались дамы на скамейке, побулькивая термосом со сбитнем, похохатывал сбитенщик, ласково склоняя голову, сиял морщинками старенький батюшка в светлой рясе.

Осмелев, Александр Карлович вплотную приблизился к Ане и бережно взял её руки в свои. На этот раз Аня не отвела сияющих глаз от дорогого лица, понимая, что безвозвратно тонет в тёплой волне их общей любви.