— А ты посмотри по сторонам, — Добрыня кивнул на ближайший берег. — И сам все поймешь.

Муром покосился направо и, не сдержавшись, выругался.

— Черт возьми, Добрынь! Это то, о чем я подумал? Это что, мать его, настоящий зомби-апокалипсис?!

С корабля было отлично видно безумие, творящееся на узких улочках доков.

Сотни, если не тысячи разумных бросались на обезумивших от страха прохожих и с неожиданной силой рвали их на части.

— Постой! — Муром в ужасе схватился за сердце. — Та чертова паутина, накрывшая доки и Сибурск!

— Ты тоже её увидел? — вздохнул Добрыня. — Кристалл, да?

— Да… Но, постой, как же так-то! Не могли все эти люди, пусть и окутанные той белесой паутиной, в одночасье превратиться в нежить!

— Не могли, — согласился Добрыня. — Но нас обыграли, Илюш.

— Добрынь, хватит говорить загадками, — раздраженно бросил Муром, пытаясь выжать из кораблика все, на что тот был способен. — Говори, как есть!

— Когда я пришел в лавку Саньтяго, спасибо Тёме за наводку, то попал под конец ритуала. Увидел паутину город покрывшую, угольки изб, наподобие той, в которой Айвана нашли, ну и к бою приготовился.

— К бою?

— Ну да, — кивнул Добрыня. — Там такая мощь в руках некроманта билась, что я все, что у меня было в защиту вложил. А он, вместо того, чтобы по мне ударить, запечатал всю эту гнилостную силу в себе.

— В себе? — переспросил Муром. — Постой, он что, специально… поддался?!

— И твой удар активировал ритуал, — вздохнул Добрыня. — Не знаю, зачем некроманту нужны были такие сложности и почему он пожертвовал собой…

— Но постой, — нахмурился Муром, пытаясь параллельно с этим достучаться до Алеши, Вовочки или Иван Иваныча. — Почему ты ему не помешал? Или, хотя бы, меня не предупредил?

— Это все из-за защиты, — Добрыня скрипнул зубами. — Её несокрушимость имеет обратную сторону. Если атаки нет, то она остается незыбмлимой, а маг, использовавший заклинание…

— … попадает в ловушку, — закончил за друга Муром. — Дела… Это что, Добрынь, нас с тобой, получается, развели?

— Я тебе больше скажу, — Добрыня покачал головой. — Ты когда нефритовую сферу ломал, заложенная в неё сила впитывалась в ритуальную пентаграмму.

— То есть мало того, что нами воспользовались, чтобы обойти какие-то ограничения, так ещё и в том, что сейчас творится в доках, — Муром кивнул на берег, — есть наша вина?

— И не только в доках, — Добрыня поник прямо на глазах. — Во всем Сибурске.

— Во дела, — потеряно протянул Муром, не забывая следить за дорогой, — Добрынь, мост.

— Вижу.

Гном взмахнул рукой, и мост, на котором замерло с десяток зомби, раскололся пополам.

Половинки моста раскрылись, пропуская кораблик, а часть зомби кувырком полетели на мостовые, часть — попадали в реку.

— Хватай багор, — Муром кивнул на шест с притороченным к нему стальным шипом и крюком.

— Уже, — усмехнулся Добрыня, подхватывая инструмент.

Муром направил шхуну прямо на трепыхающихся на волнах зомби, а Добрыня принялся точечно добивать захлебывающуюся нежить.

Несколько зомби, удержавшихся на мосту, не придумали ничего лучше, чем прыгнуть на корабль, но богатыри были начеку.