Но если здесь бой был честный — лицом к лицу, армия на армию, то в реальности все было намного сложнее.

Но Муром не собирался погружаться в хитросплетения интриг, устраиваемых элитами, правительством и спецслужбами.

У него была своя зона ответственности, и лучшее, что он мог сделать — выложиться на максимум на своем участке фронта.

— Фронта?

Муром покатал это слово на языке и вынуждено признал, что оно как нельзя кстати подходит под описание текущих событий.

Пусть он не знал тех, кто заварил эту кашу, но в одном был уверен на все сто — если они с Алешой не успеют добраться до Хрустальной горы до того, как нежить захлестнет этот мир, все будет зря.

И замок, и Меллорн, и меч-кладенец, и даже «командировка» Добрыни в другой мир…

Мур был более чем уверен — в Хрустальной горе он найдет ответы на все свои вопросы.

Выйдя из Алёшиного офиса и закрыв усиленную магией дверь на ключ, Илья привычно обронил.

— Тронный зал, пожалуйста.

И пусть Иван Иваныч был занят подготовкой к парению, но мастера своего он услышал.

Мгновение, и Муром оказался в Тронном зале, где уже находился Репсак и наставник Корд.

— Всем здравия, — прогудел Муром. — Иван Иваныч! Приглашай остальных членов Совета!

— Они уже идут, — объявил домовой, появляясь в зале и занимая свое место за овальным столом.

— А как же Алеша? — нахмурился было Муром.

— Васька — отличный банщик, — заверил богатыря Иван Иваныч. — К тому же мастер Алеша вот-вот заснет.

— Смотри мне, — предупредил Муром. — За Алешу головой отвечаешь. Не дай Бог в себя не придет.

— Придет, — твердо произнес домовой. — Там такой травяной настой — мёртвого поднимет! А масличко пихтовое? А дровишки? Нет, мастер Муром, несколько часов, и мастер Алеша будет как новенький!

— Что ж, — Муром посмотрел на присутствующих в зале разумных. — Ждем остальных и начинаем Совет.

— Посвященный… — вопросительно вскинул левую бровь наставник Корд.

— Освободительному походу, — проворчал Муром. — К соседям к нашим в гости пойдем.

Глава 24

Несколько часов превратились в несколько дней.

Алеша спал беспробудным сном, и если поначалу Муром шутил, что это ему полагается спать на печи тридцать три года, то на третий день он начал волноваться.

И только Иван Иваныч с Репсаком удерживали его от решительных действий.

Оба, что домовой, что призрачный библиотекарь, дружно встали на защиту Алешиного сна.

По их заверениям длительный сон после таких нагрузок был вполне себе нормальным явлением.

К тому же домовой и библиотекарь ни на шаг не отходили от Алеши, то вливая ему в рот многочисленные зелья, то формируя вокруг спящего богатыря Круг силы.

Но окончательно успокоился Муром только после беседы с судьей.

Борис Сергеевич заверил его, что все в порядке и огорошил неприятной новостью: Чем дольше застрявший находился во Втором шансе, тем сильнее он вживался в этот мир. Сон, еда, интимные дела и прочие радости жизни становились не блажью, а необходимостью.

Нет, конечно же, можно было бодрствовать несколько суток при помощи зелий и артефактов, но в таком случае грозил серьезный откат.

И «богатырский сон» был самым безобидным последствием того режима, в котором Алеша провел последние несколько недель.

Впрочем, беспокойство за друга не помешало Мурому разобраться с делами, растущими, как грибы после дождя.

Расширенный совет, учет и ассимиляция беженцев, стратегия дальнейшей экспансии на восток и, конечно же, война с нежитью.