Оставалось только выбрать подходящий момент и место… А вот с этим возникали вполне конкретные и нешуточные затруднения.

Вожатые несли огромную ответственность за каждого ребёнка из своего отряда, буквально головой отвечая за жизнь и здоровье подопечных. Техника безопасности и тотальный контроль в Артеке были намного выше, чем в других детских оздоровительных лагерях. Доходило до абсурда: к примеру, во время купания в огороженном пятачке моря дети не имели права нырять или даже просто окунаться с головой. Вожатые, стоя в воде по щиколотку, строго следили за этим. Дети, конечно, всё равно нарушали данный запрет, и приходилось бесцеремонно вытаскивать их из моря буквально за уши. На выездных экскурсиях артековцам дозволялось покупать только одну бутылочку газировки и одно мороженое, не больше. Кроме того, педагогам запрещалось танцевать на дискотеках медленные танцы с детьми – за этим зорко следили старшие вожатые, и все попытки строго пресекались решительным тоном и ледяным взглядом.

В случае с Асей перед Женей вставала дилемма «и хочется, и колется». К тому же, распорядок дня педагогов во всех лагерях Артека был не просто жёстким, а крайне жёстким, так что времени на личную жизнь ни у кого практически не оставалось.

Уже в половине восьмого утра начиналась планёрка, поэтому вставать вожатым приходилось не позднее шести часов – ведь на то, чтобы добраться от взрослого общежития до своего лагеря, требовалось определённое время. Не всем повезло оказаться в шаговой доступности от детских корпусов. До некоторых лагерей из общежития приходилось топать в гору аж пять километров. Ложились же они не раньше двух часов ночи, потому что так называемые вечерние планёрки на практике растягивались до бесконечности.

Вожатские общежития представляли собой комнаты казарменного типа на восемь человек, с двухъярусными кроватями и одним общим душем на весь этаж. Организовать свидание в таких условиях было практически немыслимым, нереальным делом. Не говоря уж о том, что девушкам в принципе был строго запрещён вход в комнаты к парням, и наоборот. Окна многих комнат попросту заколотили досками, чтобы помешать проникновению нежеланных гостей.

Разумеется, молодость брала своё, и ребята-вожатые ухитрялись как-то устраивать свою личную жизнь. Многие снимали жильё за пределами лагеря, в Гурзуфе – однушка на двоих-троих человек обходилась не так уж и дорого, даже с учётом мизерной зарплаты вожатых.

В конце концов, Жене удалось сговориться с приятелем Володей, тоже артековским вожатым, который снимал комнату в посёлке. Тот великодушно предоставил ему своё жилище на ночь и обещал перекантоваться у друзей, чтобы не мешать любовным утехам сладкой парочки. Но даже Володе Женя не смог признаться в том, кто именно была его дама сердца – понимал, что за отношения с воспитанницей никто по голове его гладить не станет.

Собственно, он и в Асе не был уверен на сто процентов – она до последнего момента морочила ему голову, то обещая прийти, то говоря, что подумает, поддразнивала и смеялась, отчего он просто сходил с ума.

– Как ты ухитришься выбраться из корпуса незамеченной? – спрашивал он в тревоге, что она проболтается кому-нибудь об их отношениях.

– Это моя забота, – отмахивалась она. – Раз я сказала, что смогу – значит, смогу!

Ася действительно не подвела.