Вернувшись, Женя расстелил старое бельё, которое было на кровати до этого.

– Уф, я так устал… – пробормотал он, падая на кровать в полном бессилии, и глаза его реально закрывались сами собой. – Давай поспим хоть немного… хоть пару часиков, – выговорил он невнятно, уже проваливаясь в долгожданную дрёму, – а утром я тебя провожу до лагеря… Хорошо?..

И, не дожидаясь ответа, уже через пару секунд он мирно и расслабленно засопел.

Ася не стала терпеть до утра. Дорогу она прекрасно помнила; в Гурзуфе ночами худо-бедно, но горели фонари – в общем, до самого лагеря можно было дойти без проблем.

Однако требовалось ещё проникнуть на территорию Артека и благополучно добраться до своего корпуса по дороге, буквально окутанной мраком, сквозь густые заросли деревьев и кустарника. Казалось бы, какая опасность может подстерегать человека в охраняемом детском лагере, пусть даже при полном отсутствии освещения? Но всё равно ночами по этому пути в одиночку не рисковали ходить даже здоровенные взрослые парни. Муссировались смутные слухи о том, что здесь случаются криминальные происшествия – в частности, в одной из бухт несколько лет назад нашли труп неизвестного мужчины. Кроме того, таинственным шёпотом передавались сплетни об изнасилованных девушках-вожатых, которые возвращались после планёрки поздно вечером к себе в общежитие.

До кучи сюда же приплетали истории о местном призраке. Поскольку в каждом уважающем себя детском лагере существовала своя фирменная страшилка – про Белую Монашку, Зелёные Пальцы, статуи Барабанщицы и Горниста, Повара-отравителя и так далее, то Артек, разумеется, не избежал этой участи. Легенда гласила, что ночью в лагере частенько появляется из ниоткуда загадочная женская фигура в белых одеждах, которые светятся в кромешной тьме, и бродит по аллеям, пугая случайных прохожих до полусмерти. Так, однажды эта дама в белом якобы чуть не довела до сердечного приступа артековскую повариху, вообще-то рассудительную и не склонную к панике тётушку.

Конечно, верить в сказочки о призраках было стыдно – ведь Асе стукнуло уже шестнадцать лет. Однако попробуй внушить себе, что всё это ерунда, когда бредёшь в потёмках между зловещими силуэтами деревьев и вздрагиваешь от каждого шороха в кустах или хруста веток… Даже луна, кажется, светила в ту ночь каким-то устрашающе-кровавым светом!

К тому же, Ася ни на секунду не забывала о том, что по сути является злостной нарушительницей режима: даже её повстречают на дорожке не насильники с убийцами и не призрак Белой Дамы, а всего-навсего кто-нибудь из сотрудников лагеря, ей всё равно не поздоровится.

К счастью, удача была той ночью на её стороне – Ася без происшествий, никем не замеченная, добралась до своего корпуса и тихонечко залезла в здание через окно туалета. Днём она предусмотрительно расковыряла заколкой засохшую краску, которой был замазан оконный шпингалет, и оставила окно прикрытым лишь для вида. Конечно, это был огромный риск – кто угодно (та же уборщица!) мог заметить, что задвижка открыта, и снова наглухо запереть всё изнутри.

Спрыгнув с подоконника на кафельный пол туалета, Ася с облегчением выдохнула. Кажется, пронесло!.. Даже если девчонки в комнате и заметили её отсутствие, можно будет сказать, что у неё прихватило живот и она всё это время провела здесь.

…Затем она долго, бесконечно долго, стояла под душем.