…Затем она долго, бесконечно долго, стояла под душем. Ночами в душевых не подавалась горячая вода, и ледяные струи поначалу обожгли тело чуть ли не до боли. Но Ася скоро привыкла к этому пронзительному холоду, позволяя воде стекать и стекать с её волос, лица, шеи, плеч… Она закрыла глаза, ощущая в голове блаженную пустоту, а в теле – неземную лёгкость, и даже вопрос «зачем мне всё это было надо?», пришедший было в голову по дороге к лагерю, больше не терзал её.

…А вот Женя, проснувшись рано поутру и не обнаружив с собой в постели Асю, здорово струхнул. Торопливо умывшись во дворе у рукомойника, он натянул футболку с шортами и сломя голову понёсся в лагерь.

Какие только страшные картинки и видения не возникали в его воображении: изуродованный труп Аси где-нибудь на дороге, или Ася в лагере, рыдающая и указывающая на него обвиняющим перстом, и все взгляды устремлены в его сторону…

Он примчался в Артек ещё до планёрки и официального подъёма. Белые корпуса, скрытые в густой зелени кедров, сосен, платанов и кипарисов, были окутаны спокойствием и тишиной. Только шум волн, доносившийся со стороны моря, да редкие крики птиц нарушали это райское безмолвие. Лагерь мирно спал.

Ни жив ни мёртв, он поплёлся в сторону пляжа, чтобы скоротать время. Идти сейчас прямиком к детскому корпусу было опасно. Под каким предлогом он заглянет в комнату девочек, чтобы убедиться, там ли Ася? Столь ранний визит лишь вызовет ненужные подозрения и выдаст его с головой.

Рывком стянув с себя одежду, Женя бросился в море и долго бесцельно плыл вперёд, пока не почувствовал, что выбился из сил. Тогда он лёг на спину, подставив лицо утреннему солнцу, и ещё около получаса просто лежал, покачиваясь на волнах, и думал… вспоминал Асю. Нежная высокая грудь, плавный изгиб стройного бедра и восхитительная кожа – где-то бархатистая, где-то атласная… Чёрт, это уже становилось наваждением. Ему бы сейчас завязать своё мужское достоинство морским узлом и бояться даже чихнуть в Асину сторону, а не снова грезить о том, как бы её трахнуть…

Во время планёрки он ёрзал на своём месте и совершенно не слушал, что говорит старший вожатый. Люся, сидевшая рядом с ним, подозрительно изучала круги под его глазами и помятую хмурую физиономию.

– До меня слухи дошли, что ты сегодня в общаге не ночевал? – как можно равнодушнее спросила она вполголоса.

– А ты что, следишь за мной? – нервно огрызнулся он.

– Да нет, – струсила она, – просто краем уха услышала…

– Женя, Люся, – укоризненно произнёс старший вожатый. – Вообще-то, мы тут все настраиваемся на новый день, как всегда нелёгкий и ответственный. Вам, мне кажется, не мешает включиться в рабочий процесс, вместо того чтобы чесать языками…

Асю ему удалось увидеть только на зарядке. Она тоже выглядела невыспавшейся и мрачновато-хмурой, однако, по крайней мере, была цела и невредима. У Жени отлегло от сердца. Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, но жутко трусил – кто знает, чего можно ожидать от этой своевольной и независимой девчонки! А ну как сболтнёт лишнего…

– Еле добудилась сегодня твою красавицу, – не преминула язвительно откомментировать Люся, перехватив его продолжительный взгляд в сторону Аси.