Волкодав удалился, тяжело запрыгал вниз по крутым ступеням, но напоследок бросил упырю через перила более чем красноречивый взгляд, говоривший: еще сочтемся, кто ловчей.

— О чем ты хотел поговорить? — обратился Упрям к нежити.

Воплощенная самоуверенность, упырь повернулся к нему лицом, а к Невдогаду спиной. Держался он с достоинством почти царственным.

— Даже не спросишь, как меня зовут? — слегка удивился он.

— А ты ответишь?

— Имени не скажу, да и незачем. Кому позволено, называют меня Скоритом, большего давно уже не требуется.

Упрям видел, как вытянулось лицо Невдогада. Скоритами летописи именовали народ, в давние времена сгинувший в колдовских войнах. Уже больше пятисот лет нигде в мире не видели ни одного живого скорита. А неживой вот уцелел.

— Тебя и… твоего друга я знаю, — продолжил упырь. — Соблюдения обычаев гостеприимства не жду, так что перейдем сразу к делу. Мне безразличны люди с их войнами и недолговечными свершениями, однако чародей Наум однажды оказал мне услугу, и я хочу возвратить должок. Думал подождать, но с вами, смертными, это неблагоразумно: еще лет тридцать, а то и меньше, и некому будет отвечать благодарностью.

Скорит подсел к рабочему столу и облокотился на него, положив ногу на ногу.

— Наум, должно быть, серьезно ранен, — заметил он, — раз уж тебе пришлось его спрятать. Хорошо спрятал, надо признать, даже я не могу его учуять, будто его и нет здесь совсем. Ну, это к делу не относится. Я хотел предупредить о том, что в Мире ночи кто-то собирает отряд для нападения на эту башню. Своим подданным я запретил вступать в подобные сговоры. Кроме моего личного уважения к Науму есть еще наш с ним Договор: упыри не трогают людей вне своих владений, пока люди не трогают упырей. Однако мне известно, что кое-кто из других народов откликнулся на приглашение. Нынче ночью у тебя тут нескучно будет.

— Кто стоит за всем этим? — спросил Упрям.

Скорит неопределенно махнул рукой:

— Не знаю, меня не волнуют мгновенные людские судьбы, я даже имена плохо запоминаю. Так что здесь ничего сообщить не могу.

— Что ж, и на том спасибо. Мы, впрочем, ждали чего-то подобного.

— Мое дело сообщить. Теперь долг уплачен, и, кроме Договора, меня с этой башней ничего не связывает.

— Благодарствуй, — Упрям не счел за труд поклониться. Упырь не ответил, но и вставать не спешил, будто ждал чего-то, глядя поверх голов. Потом перевел взгляд на ученика чародея. Потом на Невдогада. Потом — словно бы в глубь себя заглянул, пожал плечами и поднялся на ноги.

— Немало у вас гостей будет, — обронил он. — Наум в свое время многим хвосты прищемил.

— Да уж, спуску вредителям не давал, — с гордостью отозвался Упрям и поспешно добавил: — Не в обиду будь сказано.

— Какие обиды! — воскликнул Скорит. — Я никогда не обижаюсь на людей.

И снова он помолчал, не двигаясь.

— Мне пора.

— Прощай, — сказал Упрям.

— Я ухожу! — зачем-то пояснил упырь, делая шаг в сторону окна.

— Доброго пути, — пожелал Упрям.

— И ты больше ни о чем не спросишь?

— А на что ты ответишь? Постой, так тебе все-таки известно, чья злая воля хочет сгубить Наума?

— Нет, я о другом! — уже с заметной долей раздражения воскликнул Скорит. — Тебе что, не пришло в голову попросить меня остаться и помочь тебе?

— Нет, не пришло, — честно сознался Упрям.

— Ну? — не дождавшись продолжения, попытался подначить его упырь. — Ну?.. О небо Исподнего мира, парень, ты так недогадлив или так самоуверен? К твоему дому идут жуткие лесные чудовища, а ты не просишь о помощи! Почему?

— Не думаю, что вправе задерживать владыку упырей.