- А если смерть Калугина связана с находкой самолета?

Олег еще больше отодвинулся от окна. Ему потребовалось время, чтобы взвесить и оценить мысль Мазина.

- Парадоксы ищете? То с ножом, теперь с самолетом?

- Тут факты разного порядка. Связь между ножом и вами очевидна, хотя им мог воспользоваться и другой человек, связь же между находкой самолета и убийством в самом деле производит впечатление парадокса, но только на первый взгляд.

- Что вы знаете?

- Знаю, что вы приехали сюда не случайно.

- Вам не дает покоя батумский ресторан?

- Вспомнили меня?

- Это вы меня вспомнили. Но раз уж у вас такая хорошая память, вы должны помнить и другое: я говорил открыто, гибель этого самолета меня давно интересует.

- Почему?

Он мог бы возмутиться, надерзить, но ответил обстоятельно:

- Я работаю в авиационной газете, приходилось встречаться с ветеранами, они вспоминали этот случай. Самолет пропал без вести в сорок первом году. Произошла авария. Он выполнял важное задание, и погибшие заслужили, чтобы родные узнали, где они погибли. Достаточно?

- Почему никто не искал самолет до вас?

Олег снял очки и протер стекла носовым платком. С каждым вопросом он становился суше и спокойнее. Трудно было понять, насколько правдивы его ответы, но он не увиливал от них.

- Искали. Безрезультатно. Видимо, мешала лавина.

- А вам повезло?

- Не мне, а Филипенко. Машину нашел Матвей.

- Нашел там, где искали вы.

- Нашел там, где она находилась.

- И все-таки вам повезло. Даже неоднократно. Калугин оказался жителем поселка, рядом с которым разбился самолет, предложил вам гостеприимство...

В спокойствии Олега пробилась первая трещина.

- Ну и что?

- Ничего особенного. Удачно, что вам не пришлось жить в палатке. Сыро, холодно. Радикулит подхватить можно.

- У меня отличное здоровье.

- А тренаж неважный. Озеро не одолели.

- И это известно?

- Тесно живем, - повторил Мазин слова Демьяныча. - Однако удачи не кончились. К озеру поднялся Филипенко. Не по совету ли Калугина?

Олег достал из кармана штормовки спички и сигареты. Первая спичка сломалась. Вторая тоже не зажглась. Наверное, коробка отсырела. Мазин вынул зажигалку и протянул журналисту.

Ответ после паузы прозвучал с вызовом:

- Возможно. Калугин любил советовать.

- А у вас не сложилось впечатление, что советы его на редкость безошибочны?

- Если и сложилось, какое отношение имеет это к смерти Михаила Михайловича?

"Резонно. Нельзя же думать, что парень сошел с ума и убил Калугина, чтобы не делить с ним славу первооткрывателя? Да и что за открытие? Случайно разбившийся самолет, летевший в тыл... Однако сложилось!"

- Когда погиб самолет, Олег?

- Двенадцатого октября.

"Знает даже день. Нет, не могла обыкновенная, непримечательная история так заинтересовать их обоих. Калугина тоже. Но чем? И что произошло в тот день? Калугин ехал из госпиталя в Ашхабад. Ехал поездом. Из окна вагона за сто километров не увидишь. Но услышать, узнать что-то в пути можно. Только обязательно значительное, чтобы запомнить на два с лишним десятка лет!"

- Калугин знал эту дату?

- Я сказал ему.

- Давно?

- Порядочно.

- Странно. Вы же тут неделю всего живете. Или вам случалось встречаться с Калугиным раньше?

- Нет.

"Вот и попался", - подвел итог Мазин без особого торжества, потому что победа далась легко.

- Алексей Фомич, зажгите лампу, пожалуйста.

Кушнарев сидел, опустив голову на руки, и Мазину пришлось повторить свою просьбу, прежде чем он встрепенулся и заспешил, не попадая стеклом в выгнутый ободок.

- Покажите бумагу, которую вы нашли, Алексей Фомич.

- Не нужно, Игорь Николаевич, не стоит.