– Брат Матфей, – обратился к нему первосвященник, усмехаясь весьма ехидно. – Тогда, в преддверии грядущих событий, вы и почистите наши конюшни. Сумеете подобрать людей и создать службу, занимающуюся этой чисткой? Достаточно честных и преданных делу Церкви людей.

    – Обещать ничего не могу, но постараюсь сделать все, что в моих силах, – спокойно ответил монах, его глаза сузились. – Каковы границы моих полномочий?

    – А их не будет, – осклабился его святейшество. – Никакие заслуги прошлого и никакая должность не должны защитить продажную паскуду от возмездия. Оно должно быть неотвратимым!

    – Благодарю за доверие, – в зрачках монаха все сильнее разгорался огонек радости. – Но мне понадобятся Ищущие…

    – Подберем вам список толковых, – поднялся брат Итан. – А главное – честных.

    Они понимающе улыбнулись друг другу. Первосвященник тоже встал и поднял вверх кулак, остальные Ищущие встали следом. Покои верховного иерарха Святой Церкви Спасителя огласил дружный вой волчьей стаи, вышедшей на охоту. Брат Матфей выл вместе со всеми, в его глазах пылал лихорадочный огонь вдруг сбывшейся невероятной мечты.

    День шел за днем, месяц за месяцем. Неподъемное количество работы для новых служб не давало им ни минуты роздыха. Церковь медленно охватывал липкий страх. Епископы и архиепископы жили в постоянном ужасе, ожидая исчезновения очередного, и последующих суда и казни. Имя неизвестно откуда вынырнувшего брата Матфея, бледной архивной поганки, было у всех на устах, никто не мог понять, что происходит, каким образом этот жалкий до недавнего времени человечек вдруг стал всесильным главой Чистых, этой жуткой инквизиции внутри инквизиции. Каждый церковный служитель, пренебрегавший долгом во имя удобств и выгод, вскоре проклял день, когда родился. Брат Матфей не жалел никого и никогда, никакие оправдания не облегчали участь осужденного судом Чистых. Впрочем, через несколько месяцев монах был рукоположен и стал отцом Матфеем, а вскоре и епископом Морнгерским.

    Если кто-нибудь пытался дать главе Чистых взятку… Судьба такого была страшной. Привычные к теплу и сытости столичные монахи ссылались в отдаленные северные монастыри, где вскоре и отдавали концы, так как были не способны перенести голод, холод и тяжкий труд. Взамен в столицу вызывалась молодежь, чем-либо проявившая себя, в чем-то талантливая. Заржавевшие шестерни церковных служб постепенно начали проворачиваться все быстрее и быстрее – его святейшество и новоявленного епископа интересовали только результаты, а отнюдь не пути их достижения. Чистые почти полностью состояли из юных энтузиастов, едва ли не молящихся на своего руководителя.

    Первосвященник взирал на происходящее с легкой улыбкой – выбор оказался правильным, в лице бывшего брата Матфея ему подрастала достойная смена. В этом за прошедшие месяцы Светозар успел убедиться – глава Чистых поражал своей трудоспособностью. Притом Матфей ухитрялся находить нетривиальные методы для решения любых вопросов и решал их удивительно быстро. Такого помощника у первосвященника еще не бывало.

    Аналитический отдел, созданный из вытащенных из ссылок учеников отца Симона, тоже работал на удивление хорошо и уже успел предсказать наступление двух кризисов.