Медовые свечи догорели, камин остыл. Дамы поднялись было, чтобы попрощаться перед ночным отдыхом, как Джуди, внезапно повернувшись к романтичной рассказчице, вдруг спросила:

— А почему же вы здесь отдыхаете одна? Где же Дани?

Та улыбнулась в ответ — мудро и светло:

— Он сейчас далеко. Я уверена — в раю. Мы прожили такую безгрешную счастливую жизнь, что рай ему должен быть обеспечен.

Ясмин тихонько ахнула, прикрыв яркий рот смуглой ладошкой.

Джуди, побледнев, пыталась извиниться за бесцеремонный вопрос.

— О нет, милые мои! — остановила их пожилая дама. — Счастливый конец — это и тихая безболезненная кончина в кругу семьи, не правда ли? Он умер во сне — от аневризмы сосудов, не страдая и не причинив боли своим близким. Честно говоря, такую смерть я желаю и себе… Не огорчайтесь — ведь и в сказках добрые герои умирают… Знаете, как-то однажды, незадолго до своего конца, он велел мне повторно выйти замуж, когда его не будет. Он говорил, что одиночество — самое страшное, что может случиться с человеком. Я отказалась. Ведь я не одинока — я все еще с ним…

Джуди обняла ее. Ясмин прижалась круглой щечкой к худому плечу:

— Мы любим вас!

— И я вас люблю, дорогие мои! — Рахель неожиданно отерла покрасневшие веки. — Жизнь прекрасна и готовит нам много приятных неожиданностей завтра! Спите же спокойно, добрых снов!..

Так закончился второй день, проведенный тремя прекрасными дамами в небольшом домике среди лесистых гор нашего дивного Севера.

3

Солнце вновь встало над благословенной землей, согрев и осветив ее чарующими лучами.

Наши прекрасные дамы, забыв вчерашние горести и напасти, довольные и проголодавшиеся, устроились завтракать на деревянной веранде перед домом — перед дивной панорамой горных склонов, местами заросших зеленым кудрявым лесом, местами ощетинившихся серыми голыми утесами, а иногда прорезаемых стальными нитями далеких водопадов. У подножия гор пасторально краснели покатые черепичные крыши коттеджей; тесно прилепившись друг к другу, как опята на пне, белели домики маленьких поселений. Прямые стрелы шоссе прорезали рощи, холмы и скалы, устремляясь все выше и выше, туда, где в недосягаемой вышине гордо и одиноко высилась древняя крепость — безразличная к векам, тщетно пытающимся разрушить ее.

Наши проголодавшиеся дамы воздали должное незатейливой деревенской кухне. Хозяйка внесла скворчащую на сковородке яичницу и торжественно водрузила ее на деревянный поднос, специально поставленный на покрытый вышитой скатертью стол.

— Чего это они такие яркие? — удивились городские жительницы, глядя на оранжевые желтки, аппетитно поглядывающие на них из белой пены яичницы.

— Мои они, домашние, — гордый кивок куда-то за дом, откуда утром раздался победный крик петуха. — Свеженькие. Чем свежее, тем желтее.

Рыжий полосатый кот, высунув квадратную голову из сочных лопухов, тоже внимательно разглядывал яичницу. Он был совершенно согласен с хозяйкой.

Дамы вспомнили мелкие бледные яйца, продающиеся в суперсовременных супермаркетах, мысленно сравнили их с пышными и сочными деревенскими собратьями, философически вздохнули о вырождении урбанистической цивилизации и с удовольствием принялись за еду.

— Так у вас, оказывается, и курочки есть? — поинтересовалась Ясмин, с аппетитом вгрызаясь в громадный ломоть хлеба, увенчанный шикарным куском яичницы. — Можно посмотреть?

— А чего ж? — пробасила довольная Далия.