Джуди пискнула:

— Ты раздавишь меня! — Но не сделала никакой попытки освободиться — видимо, исключительно потому, что целиком была занята созерцанием куртуазного общения пожилой пары.

Бен первым спрыгнул с лошади и, вытянув руки, словно маленького ребенка снял Джуди с головокружительной высоты конского крупа. Обеспокоенно посмотрел, как она пробует стать на травмированную ногу, и облегченно вздохнул — криво, косо, хромая, но самостоятельно ступать она могла. Он тут же подтащил к невезучей наезднице большой куб прессованной соломы — сесть, и второй — подложить под больную ногу, и повернулся к резвящейся пожилой паре:

— Здравствуйте! Как приятно вернуться!

Тучный Н* подскочил от зычного голоса, как воздушный шар:

— Господи, Бен! Ты уже здесь?.. Если бы ты знал, что сейчас произошло! Я до сих пор в шоке!

— Не преувеличивайте, — смеялась зардевшаяся Рахель, — ничего не случилось!

— О, дорогая моя, — Н* нежно пожал тонкую лапку, — вы просто моя спасительница! И не отпирайтесь!.. Скромничает! — пояснил он заинтригованной Джуди.

— Да что случилось?

— Ничего особенного… — Решительная Рахель потихоньку освободила руку от восторженных пожатий. — Просто мошенник, владелец фермы, попытался обжулить нашего дорогого H*, а я это заметила и помешала. Ничего особенного.

— Да, я иногда бываю несколько рассеянным, — признался работник искусства, — особенно когда чем-либо увлечен. Вот как сегодня — это было великолепно! — Он вновь загорелся, обвел группу просветленным взором, выискал в нагромождении соломенных кубов переплетенные руки и ноги своих обнимающихся моделей и возбужденно засмеялся: — Давно у меня не получалось столь удачной и выразительной композиции! Ребята просто великолепны!.. И это опять-таки ваша находка, дорогая! Ай да глаз! — Он опять поклонился зоркой секретарше. — Что бы я без вас делал?

Рахель вежливо улыбнулась в ответ, а фотограф вдруг забеспокоился:

— Действительно, что я буду без вас делать?.. Нет, так дело не пойдет!.. Без вас я ничего не смогу сделать! — Он посерьезнел, задумался, потом твердо взял даму под локоток. — Нам нужно кое-что обсудить, госпожа Дан! Наедине! — Свирепый взгляд на Бена.

Тот ехидно посмотрел на решительного друга:

— Что ж, если вы закончили съемочный день, то мы можем разойтись по домам, не так ли? Я подвезу вас, — обратился он к травмированной спутнице.

Джуди моментально вспыхнула — он не спрашивал разрешения, он просто констатировал факт, как будто у нее нет собственного мнения, как будто она — его собственность! Вот нахал! Вот до чего доводят поцелуи в лесу! Дай палец — откусит руку!

Но, с другой стороны!.. Лихая амазонка взглянула на сильную, подтянутую фигуру, вспомнила сладость жадных, умопомрачительных поцелуев и четко, как при постановке диагноза, поняла, что хочет его. Хочет всем своим существом, всем своим девичьим телом, всей истосковавшейся по глубокому чувству душой. Поняла — и струсила. Как всегда, черт возьми, но что же ей с собой, дурой, делать?! И… кроме того, надо поставить его на место! И себя заодно!

— Э… Но я не могу оставить «пежо» брата на этой разбойничьей ферме! — залепетала она, презирая себя за трусость и за безотчетное стремление делать все вопреки. Даже вопреки самой себе. — Я могу сама вести машину — ведь там автоматическая коробка передач, и левая нога мне не нужна.

Бен продолжал сверлить ее огненным взглядом, и перезрелая девственница испугалась еще больше:

— И… я хочу немного отдохнуть дома… Одна… Нога болит, надо ее перебинтовать… — Она поспешно отвела глаза от высокой, напрягшейся как струна фигуры и, прихрамывая, сделала два шага к спасительной машине.