Бен продолжал сверлить ее огненным взглядом, и перезрелая девственница испугалась еще больше:

— И… я хочу немного отдохнуть дома… Одна… Нога болит, надо ее перебинтовать… — Она поспешно отвела глаза от высокой, напрягшейся как струна фигуры и, прихрамывая, сделала два шага к спасительной машине. — Я поеду домой, а вы отвезете всех в гостиницу, так?

— Так, — скрипнул зубами Бен и отошел.

Даже со спины было видно, как он зол.

Трусиха! Пуританка паршивая! Девственница! А еще играет в вакханку!.. А он-то мечтал о сказочной ночи, кретин! Ну и черт с ней!

— Эй, ребята! Голливуд! Хватит целоваться! Съемки кончились, поехали!

Джуди поставила любимый «пежо» под древней разлапистой пихтой, прихрамывая, проковыляла к дверям домика и остановилась на пороге, оглянувшись по сторонам. Господи! Только четыре дня прошло, как она впервые заглушила разгоряченный мотор на этом же самом месте, под этой же старой, осыпающейся длинными желтыми иголками пихтой в надежде выспаться и отдохнуть от людей — и сколько всего приключилось за эти короткие четыре дня!

Уф!

Она коротко вздохнула и ушла к себе в комнатку — вытянуться, наложить эластичный бинт на ноющую лодыжку и хоть чуть-чуть полежать — кто его знает, что случится дальше? Господи! Живешь ведь как на вулкане!.. Интересно, как она расскажет обо всем Майклу? И маме? Нет, маме не надо…

Но ничего — ровно ничего! — не произошло до самого вечера. Джуди немного подремала под теплым пледом на мягкой удобной кровати, потом понежилась в джакузи — одна-одинешенька наконец-то! — и немного поплавала в хрустальной воде маленького бассейна — тоже одна! Нога совсем прошла и даже не ныла, и душа после пережитого потрясения тоже почти успокоилась. Американка вытянулась на упругом матрасике бассейнового шезлонга и почувствовала себя кинозвездой, расслабившейся на собственном уютном атолле в Тихом океане, или арабским шейхом, вкушающим тихие радости жизни в скромном семизвездочном дворце в Дюбае. И то и другое было неплохо. Потом она закуталась в мягкий махровый купальный халат, как Афродита в морскую пену, насухо, как велела мама, высушила волосы и уселась пить чай на деревянную террасу перед домом. В гордом одиночестве. Вот так. Ей никто не нужен!

Смеркалось. Солнце уже закатилось за лесистый горный кряж, обрамляющий долину справа, и он выглядел черным и уродливым. По сравнению с ним яркое голубое небо, по-прежнему освещенное золотыми лучами, казалось ясным и безмятежным, будто два дня подряд не было тяжелых пенящихся туч, пронизывающего ветра и холодного хлещущего дождя.

Напившись чаю с хрустящими золотыми баранками, Джуди переоделась в спортивный костюм и предприняла поход, запланированный еще на первый день пребывания в незнакомой местности. А именно — обозрение этой самой местности с целью познания и, при необходимости, покорения ее. Собственно, такой поход она уже один раз совершила — с умницей-Беном, перед той памятной ночью, но тогда ее больше интересовала не окружающая среда, а незаурядный спутник, и потому красоты природы прошли незамеченными. Теперь надо восполнить упущенное.

Направо за деревянной верандой располагалась стоянка для машин, занятая уже знакомым микроавтобусом для инвалидов — немое свидетельство незримого присутствия хозяев. Дальше, вплотную к ней, обнесенный высоким сетчатым забором, простирался так же хорошо памятный курятник — пустой, так как куры уже забрались под навес, и оттуда слышалось их заботливое квохтанье и неразборчивое ворчание петуха. Джуди опасливо обошла сетку стороной — черт знает, что взбредет в голову этому бандиту-петуху на ночь глядя. Дальше по курсу располагался небольшой садик — высокие кусты жасмина, истекающие тяжелым приторным запахом, небольшие клумбочки каких-то белых душистых цветов, желтые головки ноготков и еще каких-то высоких стреловидных растений — доктор никогда не была сильна в ботанике.