– Так ты уж нам скажи прямо: ехать али не ехать?

– Ничего я не могу вам сказать: ваше дело… Там хорошо, где нас нет.

Долго толковали старики с попом, добиваясь, чтобы он прямо посоветовал им уезжать, но о. Сергей отвечал уклончиво и скорее не советовал уезжать.

– Не могу я вам сказать: уезжайте, – говорил он на прощанье. – После, если выйдет какая неудача, вы на меня и будете ссылаться. А если я окажу: оставайтесь, вы подумаете, что я о себе хлопочу. Подумайте сами…

Ходоки ушли от попа недовольные, потому что он, видимо, гнул больше на свою сторону.

– Обманывает нас поп, – решил Коваль. – Ему до себя, а не до нас… Грошей меньше буде добывать, як мы в орду уедем.

– И то правда, – согласился Тит. – Не жадный поп, а правды сказать не хочет, этово-тово. К приказчику разе дойдем?

– А пойдем до приказчика: тот усе окажет… Ему что, приказчику, он жалованье из казны берет.

Старики отправились в господский дом и сначала завернули на кухню к Домнушке. Все же свой человек, может, и научит, как лучше подойти к приказчику. Домнушка сначала испугалась, когда завидела свекра Тита, который обыкновенно не обращал на нее никакого внимания, как и на сына Агапа.

– Да вы садитесь… – упрашивала Домнушка. – Катря, пан дома? – крикнула она на лестницу вверх.

– У кабинети, – ответил сверху голос Катри.

Тит все время наблюдал Домнушку и только покачал головой: очень уж она разъелась на готовых хлебах. Коваль позвал внучку Катрю и долго разговаривал с ней. Горничная испугалась не меньше Домнушки: уж не сватать ли ее пришли старики? Но Домнушка так весело поглядывала на нее своими ласковыми глазами, что у Катри отлегло на душе.

– Эге, гарна дивчина! – повторял Коваль, любуясь внучкой.

Порывшись где-то в залавке, Домнушка достала бутылку с водкой и поставила ее гостям.

– Пожалуйте, дорогие гости, – просила она, кланяясь. – Не обессудьте на угощенье.

– Ото вумная баба! – хвалил Коваль, обрадовавшийся водке.

Старики выпили по две рюмки, но Тит дольше не остался и потащил за собой упиравшегося Коваля: дело делать пришли, а не прохлаждаться у Домнушки.

– Упрямый чоловик… – ворчал Коваль.

Катря провела их в переднюю, куда к ним вышел и сам Петр Елисеич. Он только что оторвался от работы и не успел снять даже больших золотых очков.

– Ну что, старички, скажете?

Старики после некоторой заминки подробно рассказали свое дело, а Петр Елисеич внимательно их слушал.

– Так вот мы и пришли, этово-тово, – повторял Тит. – Чего ты уж нам окажешь, Петр Елисеич?

Петр Елисеич увел стариков к себе в кабинет и долго здесь толковал с ними, а потом сказал почти то же, что и поп. И не отговаривал от переселения, да и не советовал. Ходоки только уныло переглянулись между собой.

– Так прямого твоего слова не будет, Петр Елисеич? – приставал Тит.

– Трудно сказать, старички, – уклончиво отвечал Мухин. – Съездите, посмотрите и тогда сами увидите, где лучше.

Выйдя от приказчика, старики долго шли молча и повернули прямо в кабак к Рачителихе. Выпив по стаканчику, они еще помолчали, и только потом уже Тит проговорил:

– Из слова в слово, что поп, что приказчик, сват! Этово-тово, правды-то, видно, из них топором не вырубишь.

– А они ж сговорились, сват, – объяснил Коваль.