— Вообще-то я не только антифашист, сэр, — со смущенной и виноватой улыбкой сказал Кохлер, — но и специальный агент абвера, направленный в вашу страну. Простите, сэр…

Кохлер пояснил обалдевшему от такого признания вице-консулу:

— Иначе бы мне никогда не выбраться сюда. Пришлось для вида согласиться работать на этих коричневых ублюдков, чтобы спасти свою жизнь и жизнь своей жены, наци преследовали нас как католиков и добрых патриотов, сэр. Но я хочу помогать союзникам. Если вы пустите меня в Америку, то я буду работать на вас, а вид буду делать, что продолжаю оставаться агентом абвера.

Кохлер передал вице-консулу всю свою шпионскую амуницию: молитвенник-шифровальник, микропленки со схемами монтажа рации, ноты голландского национального гимна, где между строк тайными чернилами было зафиксировано расписание работы радиостанции, выхода в эфир и ее позывные, сильную лупу, которой снабжали всех немецких агентов, доллары, золотые монеты, коллекцию редких почтовых марок — их Кохлер должен был обратить в валюту.

Американцы клюнули на такой едва ли не голый крючок. Директор Федерального бюро расследований Гувер решил рискнуть и попросил госдепартамент дать визу этому загадочному «антифашисту».

И Кохлер стал «работать» на янки. В эфир он вышел впервые 7 февраля 1943 года. Собственно говоря, вышел не сам, работал на рации радист ФБР, имитирующий радиопочерк «Доброго католика». В радиограмме говорилось:

«Готов приступить к работе. Чувствую себя в безопасности, но соблюдаю осторожность. Буду слушать вас в 19.00. Если связаться не удастся, повторю попытку на другой день в то же время».

Так началась двойная игра. Кохлер передавал достоверную, только вот не особенно секретную информацию о погоде, о движении судов, отправке воинских соединений в Европу с описанием присвоенных им нарукавных эмблем. В свое время Кохлер убедил вице-консула в Мадриде, что именно для этого он посылался в Америку. Конечно, среди всех этих сведений совершенно отсутствовала информация о ядерном оружии, ради которой Кохлера посылали через океан. И это немудрено. Секреты «Проекта Манхэттен» американцы оберегали пуще глаза. Но в адрес Кохлера тем не менее постоянно шли поздравления и благодарности.

Довольны были и американцы. Шеф ФБР Гувер считал, что они дурачат джерри, вводят в заблуждение немцев по поводу времени и места высадки союзников в Европе, а также на всякий случай держат в запасе возможность выявить других агентов в США, если им поручат связаться с Кохлером.

А сам Кохлер… Этот «пострадавший от наци» голландец водил за нос всеведущего и проницательного Гувера, играя в тройную игру. Когда Вальтер Шелленберг, после отстранения адмирала Канариса от руководства абвером, заполучил в свои руки всю его агентуру, бригаденфюрер приказал обревизовать весь ее личный состав и определить, кто из агентов является наиболее ценным работником. И вот, несмотря на придирчивость и пристрастность, коими руководствовался Шелленберг, перетряхивая кадры ненавистного ему адмирала, Кохлер удостоился высшей оценки. И это несмотря на ту муру, которую он слал в Германию, находясь «под колпаком» у Гувера!

Дело в том, что Кохлер сумел найти другой канал связи и в действительности работал на Канариса, а потом на Шелленберга, работал по-настоящему, всерьез. Его специально готовили на роль двойника, которую он с таким успехом разыграл перед вице-консулом в Мадриде, а затем перед сотрудниками ФБР в Америке.

Сдав американцам 6 тысяч долларов, якобы выданных ему абвером, десять тысяч Кохлер провез спрятанными в корсете жены. В Рочестере, штат Нью-Йорк, у него был сообщник, о котором не подозревало ФБР.