|
Груз с «Тюрингии» был сразу перенесен на огромные грузовики. По имеющимся данным, эти грузовики в сопровождении бронетранспортеров сегодня ночью выйдут из Кенигсберга в центральные районы Германии. Их маршрут известен весьма ограниченному кругу лиц. Август представляет, как это было трудно сделать кому-то, но маршрут этот известен теперь и ему тоже и надежно укрыт в голове. Поэтому «опель-кадет» и мчится сейчас с максимальной скоростью по Берлинскому шоссе, чтобы где-то на территории Польши об этом маршруте тоже узнали нужные люди.
Но мнимому следователю данцигской полиции Анджею Косинскому неизвестно о том, что час назад оберштурмбанфюрер Вильгельм Хорст вручил своему помощнику унтерштурмфюреру Гельмуту фон Дитриху заляпанный сургучными печатями пакет. — Немедленно в машину, Гельмут. Заправьте ее как следует горючим и выезжайте в Данциг, — приказал Хорст. — По приезде сразу явитесь в местное отделение службы безопасности. Пакет передайте лично оберштурмфюреру СС Готфриду Репке. Он носит руку на черной перевязи. Узнаете его сразу. Но тем не менее, прежде чем передать пакет, потребуйте от Репке удостоверение личности и расписку в получении пакета. Расписку привезете и отдадите только мне. Никаких канцелярий! Никому ни слова! Впрочем, я надеюсь на вашу выучку, дорогой Гельмут… — Будет исполнено, оберштурмбанфюрер, — сказал фон Дитрих. — Я готов выполнить ваше задание. Действительно, сборы не заняли у Гельмута фон Дитриха более получаса, и его серый «мерседес» вскоре проследовал тем же путем, что и выехавший раньше скромный «опель-кадет». В Данциг обе машины въехали почти одновременно.
9 «Что он знает, этот эсэсовец? — думал Вернер фон Шлиден, возвращаясь со службы к себе домой. — Он вел со мной явно провокационный разговор… Зачем я ему? Возбудил подозрение? Но этот дружелюбный тон? Не понимаю. Кто он такой на самом деле?» — Вернер? — окликнули его. Гауптман обернулся и увидел Ирму. После той ночи у Герлаха они встречались еще и еще. Теперь Ирма прочно значилась в подружках гауптмана. Это останавливало ретивых поклонников Ирмы. Вернера фон Шлидена знали и уважали офицеры гарнизона. Впрочем, Ирма и Вернер действительно подружились и часто бывали вместе. — Не хочешь ли заглянуть ко мне? — спросила Ирма. — Если ненадолго — с удовольствием, — сказал Вернер. — Завтра рано утром выезжаю в Пиллау. Поэтому хочу выспаться. — Пойдем. Я приготовила тебе сюрприз. Им оказался настоящий кофе. — Где ты достала его, моя маленькая? — спросил гауптман. — Это уж мой секрет. Сейчас сварю кофе, дорогой. Вскоре на столе дымились чашечки с кофе. Ирма достала из шкафа бутылку коньяка. — Выпьем немного, Вернер, — сказала она. — Мне так тошно в последнее время. Опротивело все, надоело. И страшно, Вернер. Страшно… Эти бомбежки… И эти русские. Я боюсь их, Вернер! — Не надо, Ирма. Это у тебя нервы. Русские не придут сюда. Вся Восточная Пруссия — неприступная крепость. — С тобой мне так спокойно всегда, Вернер. Ты уверенный, сильный… — Успокойся. Ну подумай сама — чего тебе бояться русских, глупенькая? — Ты прав, я ничего не сделала им плохого. Но все остальные! Думаешь, я ничего не знаю? Мне рассказывали те, кто с Восточного фронта… А ты сам, Вернер? Ты не боишься? — Я никогда не был на Восточном фронте, — сказал фон Шлиден. — И вообще я липовый офицер. Я инженер, на которого надели мундир. |
