Ночью морская вода обычно отдает накопившееся за день тепло. Но сейчас стоял ноябрь месяц, и даже здесь, на юге, ощущалось дыхание приближающейся зимы. Ветер дул холодными струями, и Кмитич, сидя на корме у руля, поежился.

— Холодно, однако.

— Накинь на плечи! — Самойло швырнул ему белый турецкий плащ, стащив его с себя. Кмитич, как раз отдыхая после гребли, благодарно кивнул Самойло. Кажется, попроси у этого сердечного казака с лицом висельника его круглую серебряную сережку из его корявого уха — рванет ее не задумываясь и отдаст… Кмитич укутался в плащ. Сразу стало теплее… Оршанский князь сидел на лавке лодки и, глядя на мускулистые спины гребущих казаков, думал о Елене. «Как все же неисповедимы пути твои, Господи! — говорил в изумлении сам себе Кмитич. — Ведь кто бы мог подумать?! Какая странная, удивительная и непредсказуемая судьба выпала этой простой смолянке, пусть и из древнего прусского рода рыцарей Беловых! И надо же было мне ее встретить на своем жизненном пути! Встретить, чтобы постоянно терять. Терять и находить в самых неожиданных местах!..»

— Друже полковнику! — отвлек Кмитича от мыслей голос Самойло. — А шо за кабета, шо так гарно нас выратовала? Вы ее знавали ранее? Ой, знавали!

— Так, Самойло, — кивнул Кмитич, улыбаясь своим мыслям, — знал. Знал и любил. И вот… Я пленник, а она жена султана! Не странно ли это?

— Да не горюйте вы так, друже полковнику! — махнул рукой Самойло. — Наших баб они много похватали. Жизнь еще не так перекручивает судьбы и людей. Бывает, еще и не в такие бараньи рога закручивает! Вот, к примеру, моя бабка пошла в лес да заблудилась! Мы ее всей семьей шукали! Вусмерть измотались. Нет нигде! Приволоклись до хаты ни живы ни мертвы, а она, гадюка тая, стоит у печи и грибочки нам жарит. «И где это ж вы так долго пропадали, нечестивцы», — говорит! Ось, яка стерва!..

При входе в Мраморное море, в узком месте пролива Босфора Кмитич обратил внимание, что вода бурлит, как в кипящем котле, а голубая струя воды проносится вдоль берегов…

— Шайтан акантысы — чертово течение, — пояснил Самойло. Вот тут-то нас и замели турки…

Кмитич бросил взгляд на берег. Там чернели очертания старинных крепостей. Их мрачные толстые башни и хищные зубцы стен живо напомнили полковнику о недавних боях за Каменец, боях неравных и неудачных, как и вся нынешняя кампания против Турции… «Словно пару дней назад все это было!..»

Берега пролива по мере продвижения то раздвигались, то сближались, так и норовя раздавить лодку с беглецами. Порой Кмитичу казалось, что знаменитый Босфор — это какая-то цепь озер, соединенных каналами. Одновременно то опускались, то поднимались берега Босфора. И когда берега вырастали вверх, то складывалось ощущение, что лодка проваливалась в ущелье, зажатое обрывистыми склонами гор…

К утру все полностью выбились из сил. Преследования не было.

— Давайте поспим хотя бы минут двадцать, — предложил Кмитич, видя, что опасность явно миновала, а его люди сильно истощены.

— Янка, посиди на стреме, потом тебя сменит Мустафа, — приказал Кмитич.

Все тут же упали на дно лодки и провалились в сон.

Увы, Янка подвел. Долгое время он исправно сидел, борясь со сном, но и сам не заметил, как провалился в вязкую дрему. Сидел, спал и видел сон, что бдит на краю лодки, охраняя отдых своих товарищей… Проснулись беглецы от того, что кто-то громко хохотал. Все враз вскочили. Проснулся и «охранник» Янка. Уже было светло. Лодку Кмитича окружали три челна, набитые смуглолицыми людьми в чалмах. В лицо беглецам смотрели длинные стволы морских турецких туфяков, убойных мушкетов, стрелявших дробью с большим разбросом.