— Егор, оставь со мной кого-нибудь из рядовых сотрудников и иди заниматься делом. Я знаю, что не пройду в прошлое в этот раз, но всё равно пойду. Мне нужно доказать им, что теперь всё будет по другому. Готовьте всё, как в последний раз.

Его друг встал, кивнул головой и сказал:

— Серёга, работа и без меня уже кипит, но раз тебе тяжело видеть меня таким, то я действительно пойду. На счёт похорон Юли я уже отдал все распоряжения. Её похоронят на Новодевичьем кладбище в понедельник, в два часа дня. Тебе тоже нечего валяться в кроватке. Андрюха привёз тебе из ЦИТО электрическую инвалидную коляску, так что осваивай её.

С таким напутствием Егор ушел и двое парней из их службы безопасности не очень-то церемонясь ним, одели его, усадили на инвалидную коляску и повезли на кухню. Хотя у них тоже было подавленное настроение, они не очень-то расслаблялись сами и не давали расслабляться ему. Подготовка к его четвёртой экспедиции в прошлое продлилась три дня и в воскресенье вечером Сергей провёл со своими друзьями совещание. Как и в прошлый раз снова в офисе. На этот раз он уже не брал с собой устриц и шампанского. Их заменили ещё четыре мощных ноутбука струйный принтер, которые в то время были куда большим дефицитом. Утром, в одиннадцать часов его выкатили на инвалидной коляске в двор, где помимо других автобусов стояло ещё и три больших «Неоплана», чтобы везти людей на кладбище. Сергея подкатили к поднятому шлагбауму, подняли из коляски и навьючили на него большой рюкзак, после чего привязали к рукам ручки кофров.

Тимофей и Борис держали Сергея на палке, просунутой между рюкзаком и его спиной и поэтому он даже мог слегка шевелить ногами. В одиннадцать двадцать все втроём они пошли к точке прохода в прошлое, но Сергей в него так и не попал. Зато когда секундная стрелка на его часах стала отмерять двадцать шестую минуту, он почувствовал, как боль отступила и к нему вернулись силы. Пошевелив плечами он сказал:

— Ребята, вытаскивайте из меня эту дровенюку. Я хочу пойти и посидеть у гроба Юлечки.

Друзья помогли ему отвязать кофры, сняли с плеч рюкзак и он вернулся в офис, по пути сердито пнув ногой инвалидную коляску. В большом помещении на первом этаже, где раньше обычно устраивались выставки, стоял дорогой гроб, в котором лежала его Юля. Сергей подошел к нему, встал на колени и зарыдал. Он стоял подле гроба любимой, рыдал и мысленно проклинал себя за то, что своей глупостью довёл до этого. Вскоре к нему подошел Егор, коснулся рукой плеча и тихо сказал:

— Серёжа, пора.

Вместе с друзьями он вынес на плечах гроб с телом Юли и погрузил его в катафалк. Тот выехал на Покровку и похоронная процессия быстро поехала на Новодевичье кладбище. На этих похоронах, на которых было довольно много народа, никто из тех, кто взял на себя их устройство, не произносил траурных речей. Никто из руководителей и сотрудников «Главпродснаба» не пошел и на поминки, хотя для всех остальных людей в ближайшем ресторане не только были накрыты столы, но и наняты автомобили, чтобы привезти людей на кладбище, затем на поминки, а потом ещё и развести всех по домам. Сергей и все его друзья собрались в офисе и тоже сидели за накрытым столом, но поминками это нельзя было назвать и хотя настроение у всех было подавленным, все они вспоминали Юлю так, словно она была жива и просто её сейчас не было с ними. Инна даже сказала в какой-то момент громким голосом:

— Вот что лично меня больше всего удивляет в нашей Юле, ребята, так это её удивительный оптимизм. Она никогда не унывает и всегда улыбается так открыто.

Егор кивнул и задал наконец тот вопрос, который его мучил больше всего все эти дни:

— Серёга, что же нас теперь всех ждёт? Неужели теперь уже и мы станем свидетелями атомного кошмара?

— Боюсь, что так оно и будет, ребята, но я верю, что меня снова вернут в ту самую пятницу, с которой всё началось, но нам всем придётся пережить двадцать четвёртого февраля ядерную бомбардировку, которую какое-то время вы будете вспоминать, как самый кошмарный сон.