Изменить размер шрифта - +

В замок Рейндорф, построенный в конце семнадцатого века в довольно затейливом, не пойми каком сразу стиле, но тем не менее очень красивом, Сергей въехал радуясь своему приобретению. Когда он пошел вместе с Юлей к мраморному крыльцу, та тихим, упавшим голосом спросила его:

— Серёжа, неужели ты действительно подаришь его мне? По-моему он должен принадлежать всему советскому народу.

Устало вздохнув, он всё же ответил ей шутливым тоном:

— Советский народ как-нибудь и без него перебьётся, Юлечка. Он в него просто не поместится, а потому я подарю его именно тебе и оформлю на твоё имя. Ну, а о том, что сюда будут время от времени приезжать наши друзья, я с тобой, думаю, договорюсь. Ты же разрешишь мне это? Здесь может запросто разместиться с комфортом человек десять, двенадцать после того, как я прикажу убрать из левого крыла эту дешевую гостиницу с крохотными комнатушками, в которых даже нет туалета.

Юля, всё ещё не веря в то, что она стала владелицей такой роскошной недвижимости, спросила:

— Серёжа, а тебе разрешат так сделать?

Нетерпеливо махнув рукой, Сергей ответил:

— Юлька, я же его купил на свои деньги, а не на чужие. Конечно разрешат и мы будем сюда приезжать время от времени.

На следующее утро Сергей вместе с Юлей поехал в адвокатскую контору доктора Эрлиха, которого он знал уже стариком и договорился с этим рыжеватым великаном с внимательными серыми глазами о том, что он будет представлять его интересы в Западной Европе. Перед этим он распечатал на принтере контракт в том самом виде, в котором уже заключал его однажды. Хотя доктору Эрлиху было знакома в нём каждая запятая, он всё же прочитал его очень внимательно и только после этого принял от своего клиента, требовавшего от него так много, банковский чек, предварительно расписавшись и поставив печать.

После этого Сергей провёл переговоры с послом Израиля в ФРГ и через три с половиной часа вместе с помощником посла, полковником Зиминым и капитан Гинзбургом вылетел в Тель-Авив, провёл в аэропорту этого города пять часов и вернулся в Бонн. За это время он успел встретиться с несколькими господами и провести предварительные, ознакомительные переговоры. Хотя израильтяне и отнеслись к нему очень настороженно, Сергей остался доволен переговорами. В замок Рейндорф они возвращались рано утром. Лев Гинзбург, который за это время успел съездить в полицейской машине в Иерусалим и постоять возле Стены плача, дремал. Николай, который неплохо выспался в аэропорту Тель-Авива, то и дело будил его вопросами:

— Лёва, — Спрашивал он его — А что евреи делают возле Стены плача и зачем они суют в щели какие-то бумажки?

Ответ на этот вопрос дал Сергей, хмуро буркнув:

— Николай, отстань от мужика. Молятся они возле этой стены, молятся и просят Бога каждый о своём.

— А что, этого нельзя делать в синагоге? — Изумился полковник, далёкий от религии — Нет, за синагогу Лёвке точно по партийной линии выговор влепят, если он попрётся в неё открыто, как и мне, вздумай я пойти на пасху в церковь.

Сергей, который немного поспал в самолёте, ответил:

— Ну, ты сравнил, синагогу и Стену плача, парень. Это примерно то же самое, как если бы тебе дали пострелять из пистолета Феликса Эдмундовича, Коля.

Многих анекдотов Сергея его друзья попросту не понимали, но этот, очень древний, с длинной седой бородой ему даже не пришлось рассказывать полностью. И Николай, и Лёва, молчаливый широкоплечий великан, на которого с таким уважением смотрел начальник службы безопасности аэропорта Тель-Авива, тотчас громко засмеялись, а капитан Гинзбург даже принялся водить воображаемым смычком по скрипке, а потом весь подался вперёд и перестав смеяться спросил:

— Сергей, зачем ты летал в Израиль? Ведь с тобой там разговаривали одни только шестёрки и агенты Моссада.

Быстрый переход