|
— Не возьмутся, Гюнтер. — С убеждённостью в голосе ответил ему Сергей — Там у них просто не будет времени на всяческие глупости. Для начала я попрошу показать им один из наших лагерей, где сидят уголовники, а затем их отвезут в такие красивые места, где глядя на природу человек сразу же начинает думать о совсем других вещах. Да, и люди там живут душевные. Думаю, что года через три или четыре вы их не узнаете.
Сергей вернулся в замок Рейндорф, когда там уже было тихо. Совещание закончилось, большая часть народа разъехалась и ничто не мешало ему заняться своими собственными делами. Наутро они снова поднялись очень рано и в половине двенадцатого приехали в аэропорт. Потом были четыре совершенно сумасшедших дня и они, наконец, покинули Германию и отправились в Иран. Там Леонид Ильич провёл переговоры с шахиншахом Реза Пехлеви и сам открыл ему секрет столь невероятных дипломатических успехов советского правительства. Шахиншах был до глубины души потрясён тем, что руководитель советского государства не только предупредил его о грозящей ему опасности, но и назвал имена тех людей, руками которых американцы хотели его убрать с политической сцены. Итогом этих переговоров стал ещё один договор с Ираном, по которому в этой стране вскоре также должны были начаться реформы. После того, что произошло в Израиле и первых успехов Ясира Арафата, начавшего разоружать палестинцев, этот процесс не обещал стать слишком уж трудным и неподъёмно тяжелым. Фигура Ясира Арафата, добившегося столь многого, уже стало для мусульманского мира знаковой, а его визит в США вместе с Ицхаком Рабином называли не иначе, как главным событием года.
В ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое февраля советская делегация вылетела в Москву. Сергей так закрутился, что даже забыл о том, что это был для него самый важный день. Ему напомнил об этом Леонид Ильич, который попросил его зайти в свой кабинет на борту авиалайнера. Генеральный секретарь был без пиджака и потому Сергей тоже решил не надевать его и когда вошел в кабинет и увидел на столе бутылку армянского коньяка, блюдце с лимонами, заулыбался и спросил:
— Леонид Ильич, вы предлагаете выпить за окончание нашего визита в Иран и возвращение на родину?
Брежнев улыбнулся и разливая коньяк сказал:
— Нет, Серёжа, я предлагаю выпить за то, что сейчас уже пять часов утра по московскому времени, а ты, мой дорогой, никуда не исчез. Похоже, что мы с тобой оба вылезли из этой петли. Ты из временной, которой мне прожужжали все уши, а я из той, в которую влез по незнанию сам и втянул в неё всю страну. Ну, дорогой мой советник из будущего, будем здоровы!
Сергей чокнулся с генеральным секретарём и выпив коньяк широко улыбнулся. Облегчённо вздохнув, он сказал:
— Да, Леонид Ильич, вот про что-что, а про эту временную петлю я совсем забыл. Спасибо, что вы мне об этом напомнили. Сейчас взглянул на часы и мне сразу же стало легче. Ну, что же тем веселей будет снова лететь в Германию.
Леонид Ильич, который выглядел теперь совсем не таким, каким был меньше месяца назад, удивлённо спросил:
— Так ты же только что из неё вернулся? Ещё до дома не долетел, а уже снова туда собираешься. Да, к тому же тебя в Москве немцы ждут не дождутся.
— Ну, им там и без меня устроили роскошную культурную программу, Леонид Ильич, но вы правы. — Согласился Сергей и тут же добавил — Проведу сегодня с ними совещание в Зеленограде, покажу город, а потом ночью улечу в Германию. Мне нужно проконтролировать, как Гельмут Шмидт выполняет наши договоренности. Скоро люди получат обещанную зарплату, увеличенную в два, а в некоторых случаях и в три раза, увеличенные пенсии, а нам нужно, чтобы одновременно с этим в страну начали поступать импортные товары. Мы ведь не сможем в три дня модернизировать все свои заводы и фабрики, а потому нам придётся какое-то время бороться дефицитом таким образом. |