Сергей фыркнул и возмущённо воскликнул:

— Николай Викторович, ты так говоришь, будто со всеми остальными нашими учёными нам не повезло. Ну-ка назови мне хотя бы один космический или авиационный проект, который мы в помойку выбросили? Что, атомный космоплан Мясищева не гениальная конструкция что ли? Да, он уже через пять лет будет самым главным доставщиком грузов на орбиту и обратно. Джеральд вокруг нашего Владимира Михайловича ходит и облизывается, как кот возле миски со сметаной. Не знает уже, чем его ещё обласкать. А остальные наши ракетчики что, лаптем щи хлебают?

Николай громко рассмеялся и сказал примирительно:

— Серёга, ты чай не на митинге в Гаване, так что хватит кричать. Кроме дорог и хибар у нас всё идёт просто замечательно.

— Ничего, потерпим. — Проворчал Сергей — Зато всю ту рухлядь, что нам немцы в семьдесят шестом и семьдесят седьмом сбросили, народ поскорее сдаст в металлолом. Даром что ли я закупил столько шредеров, чтобы их в крупу молоть? Зато мы на их утилизации очень даже неплохие бабки поднимем. Нам же за неё дважды платить будут. Автомобильные концерны по двести евро за утилизацию, а металлурги и химики за вторсырьё. Вон мафия в Америке на этом деле сколько лет живёт и ещё ни один мафиоз с голоду не помер, так что и мы деньжат срубим не по-детски.

Николай погрустнел и спросил:

— Серёга, а зачем нам столько денег?

— Как зачем? — Изумился Сергей — Чтобы тратить! Не знаю как ты, Коленька, а я все свои социальные программы финансирую от и до, да, и ты вроде деньги в поле не скирдуешь.

Николай махнул рукой и уныло ответил:

— Так их у меня всё равно столько остаётся, что мне даже стыдно порой делается, Серёга. Ты же, гад, не разрешаешь заниматься благотворительной деятельностью за рубежом, а нам, простым советским миллиардерам, голову теперь ломай, как народ не развратить халявой и не наплодить жуликов. Так что всё равно приходится скирдовать. Их же куда не вложишь, они так и норовят прибыль дать, да, ещё какую.

— Вас Петровых снова не поймёшь! — Шутливо огрызнулся Сергей — То у вас не было денег и вам было плохо, теперь у вас деньги появились и вам снова плохо. Эх, Коля, что ты запоёшь, когда все наши проекты начнут давать отдачу в полном объёме, ведь мы же сейчас копейки имеем по сравнению с тем, что будет уже через каких-то пять лет. Поэтому я сейчас и сдерживаю некоторые государственные проекты. Ты думаешь что, я дороги не мог за это время отстроить и с жильём разобраться? Да, запросто! Только знаешь, Коля, если человеку дать всё и сразу, он ведь с жиру беситься начнёт. Это хорошо, что восточники пришли в Западную Германию сейчас. Они же что стали в первую очередь делать? Правильно, громить стриптиз-бары и бороться с проституцией, порнухой, педиками и лесбиянками. Ну, не в том смысле, что устроили им Хрустальную ночь, но всё же заявили во весь голос, что однополая любовь это сексуальная перверсия, то есть психическое отклонение от нормы, которое нужно лечить, а вовсе не личное дело каждого. Поэтому все педрилы и рванули из Германии. Активных же там, как и у нас, сажают за развратный образ жизни, а пассивных на лечение отправляют в клиники. В Саудовской Аравии из-за этого даже разрешили женщинам садиться за руль и не носить паранджу или как там они её называют.

— А ты слетай туда хоть разок и узнаешь. — Язвительно сказал Николай — Или ты обет какой-нибудь дал, Серёга? Мол пока саудиты не начнут строить у себя демократического общества, я к ним не ногой. Они, однако, обижаются, почему это посланник Аллаха в Мекку не приезжает? Я уже запарился им объяснять, что у тебя и без них дел выше крыши. Вот если бы в Эр-Рияде случился какой-нибудь голодомор, то ты сразу же к ним с рюкзаком колбасы примчался бы.