|
Как раз одна такая стояла под разгрузкой. Неподалёку от баржи стоял на рейде «Витязь», гигантский экранолёт длиной почти в двести метров, предмет его особой гордости и зависти очень многих стран, один только Гельмут Шмидт, осмотрев его на выставке, сказал, что Германии такая громадина не нужна, ей вполне хватит и «Супер Джамбо». Зато Эдвард Хит чуть ли не умолял Ростислава Евгеньевича, главу компании «Красное Сормово», продать Великобритании лицензию, но тот, вежливо раскланявшись, вежливо ответил: — «Только через десять лет, господин премьер-министр, когда мы хотя бы расплатимся с кредитами государства. После этого я вам её просто подарю.» Сергей, присутствовавший при этом разговоре, только развёл руками и уныло сказал: — «Ничего не поделаешь, Эдвард, я не могу вмешиваться в дела частного бизнеса».
Британский премьер-министр, который прекрасно знал, что господин Алексеев ничего не должен советскому государству уже хотя бы потому, что оно ещё само не расплатилось с ним за его гений, тут же воскликнул: — «Прекрасно, господин Алексеев! Я обязательно доживу до этого дня и сохраню за собой пост премьер-министра только ради этого, а теперь примите у меня заказ на строительство шести „Витязей“, трёх грузовых и трёх пассажирских, раз мы не можем производить их по лицензии». Обо всём этом Сергей вспоминал с удовольствием. Ради этих людей, составляющих гордость и славу Отечества, он был готов разбиться в лепёшку, а не то что хитрить с друзьями. Может быть ещё и поэтому те платили ему той же монетой и хотя недругов у него тоже хватало, как и завистников, друзья всё это компенсировали. Ещё через несколько минут Сергей увидел справа первый пуск, расположенный в тридцати километрах от порта Гагарин и в который уже раз поразился его циклопическим размерам. Пуски располагались в двадцать пяти километрах от моря, это чтобы осетры не сошли с ума от грохота, и стояли в шахматном порядке в два ряда на расстоянии в пять километров друг от друга. От космопорта до Будёновска было довольно далеко, но вот жители Кизляра и особенно Таловки, находившейся в сорока двух километрах к югу, точно смогут как видеть, так и слышать стартующие в космос ракеты, за что они уже сейчас получали «космическую» надбавку за шум. На седьмом пуске стояла уже подготовленная к старту ракета «Вулкан», огромная и величественная, хотя довольно неказистая внешне из-за нахлобученного на неё космического модуля, который ракета должна была завтра вывести в космос. Глядя на неё Сергей вздохнул и радостно сказал: — Ласточка ты моя громовая, как же я ждал этого дня. Если завтра всё пройдёт удачно, то это будет первый жилой блок большого производственного космического комплекса, выведенного на довольно высокую, в семьсот пятьдесят километров в перигелии, орбиту, чтобы об атмосферу не тёрся. Затем в космос выведут ещё два точно таких же модуля, а потом наступит черёд четырёх производственных корпусов. В политбюро его часто спрашивали старшие товарищи: — «Сергей, за каким чёртом ты так пупок рвёшь? Ведь ты же деньги, можно сказать, от себя на это отрываешь!», а он со спокойной, деловитой уверенностью отвечал им: — «Товарищи, производство в космосе даст нам уникальные полупроводниковые материалы, медицинские препараты, фуллерены, наконец, это прорывные технологии и поэтому на это я денег никогда не стану жалеть!» — «Ну, а Луна зачем тебе сдалась, Серёжа?» — и он со смехом восклицал: — «А я хочу слетать туда на пару месяцев в командировку, товарищи, чтобы отдохнуть от споров о наших космических программах». В принципе никаких споров по большому счёту и не было, просто его товарищи по партии всё же побаивались того, что не дай Бог в Америке или Европе снова начнётся экономический кризис и советские капиталовложения в туризм не дадут той отдачи, которую с таким нетерпением ждал в первую очередь Алексей Иванович Косыгин, который как-то раз даже в Елоховский собор заехал и поставил там свечку перед какой-то иконой на удачу. |
