|
И не смей сомневаться в этом. – Люсьен взял ее за плечи. – Понимаю, что ты, расстроенная нашим расставанием, хочешь скрыть это и пытаешься найти какие-то другие причины, объясняющие твое настроение.
– Ты – самонадеянное ничтожество! – Эвелин стряхнула его руки с плеч. – Мне нет нужды искать что-то. Подумай, в каком положении мы оказались. Если бы ты был джентльменом, то не стал бы требовать такую цену за жизнь моего отца.
Люсьен напрягся, его глаза полыхали едва сдерживаемой яростью.
– Прежде всего причиной вызова на дуэль было поведение твоего отца. Ты забыла, что он подверг сомнению мою честь?
– А ценой твоей чести стала моя.
– Не смей обвинять меня в том, что произошло между нами, – раздраженно сказал Люсьен. – Это ты пришла ко мне. Ты приняла мои условия.
– А моим условием было соблюдение абсолютной секретности. Но твой мистер Уэксфорд все испортил.
– Так же, как я испортил тебя? – съехидничал Люсьен. – Пора быть взрослой, Эвелин. Я не принуждал тебя ложиться в мою постель. Ты сделала это по собственной воле.
У Эвелин вспыхнули щеки, но она гордо вздернула подбородок:
– Да, я сделала это. И сделала бы снова, чтобы спасти жизнь отца.
– О, замечательно! – зааплодировал Люсьен, откровенно насмехаясь над ней. – Давай, давай, играй обманутую, наивную, невинную Эвелин. Бедную девочку, которая принесла в жертву свою невинность животному, чтобы спасти жизнь своего дорогого отца. – Он подошел к стоявшему неподалеку низкому столику и взял с него небольшую деревянную шкатулку. Открыв ее, Люсьен извлек небольшую пачку бумаг. – Вот за что ты продала себя, моя дорогая. Расписки твоего отца на общую сумму более трех тысяч фунтов.
Эвелин до боли сжала кулаки, слова Люсьена нестерпимо ранили ее.
– Как ты мог сказать такое?
– Как я мог сказать правду? – жестко усмехнулся Люсьен. – Я всегда знал, моя дорогая, что любой человек имеет свою цену, а особенно женщины. – Он подошел к Эвелин и слегка провел по ее лицу и шее зажатыми в кулаке бумагами. – Я благодарен тебе за то, Эвелин, что ты была честна в определении своей цены. Проведенное с тобой время было... приятным.
Его слова отозвались острой болью в сердце Эвелин. Он выставил ее проституткой, отдавшей ему свое тело за деньги.
Но разве это не так?
У Эвелин в горле стоял ком, она изо всех сил сдерживала слезы. Как он смеет насмехаться над ней, умаляя сделанное ею во имя спасения жизни отца?
– Ты отвратительный человек, – прошептала Эвелин.
– Наконец-то и ты сказала правду! – Люсьен приблизил к ней свое лицо. – Возьми расписки своего отца, Эвелин. Сделка завершена.
Стараясь по-прежнему держаться прямо, Эвелин вырвала бумаги из его руки.
– Распорядись об экипаже.
Люсьен отступил назад и отвесил насмешливый поклон:
– Как миледи будет угодно.
Проигнорировав его выходку, Эвелин отвернулась и занялась поиском второй туфельки.
Люсьен постоял еще некоторое время, затем резко повернулся, подошел к двери, распахнул ее и вышел.
Со стуком закрывшейся двери спало напряжение, которое позволяло Эвелин контролировать свои чувства. По щекам ее струились не сдерживаемые уже слезы, когда она бережно прятала расписки отца и надевала туфли и плащ.
Сердце ее было разбито. Но она лучше умрет, чем позволит Люсьену когда-либо узнать, что она была настолько глупа, что влюбилась в него.
Из окна гостиной, расположенной на втором этаже, Люсьен смотрел, как отъезжает экипаж. Он знал, что это уезжает Эвелин, хотя и не показывался ей на глаза после того, как выскочил из спальни. |