Изменить размер шрифта - +
Люсьен и сам толком не мог объяснить некоторые свои поступки. Раньше он никогда не уклонялся от дуэлей, тем более таких, которые заведомо сулили ему победу. Однако, понимая, что барон был вправе гневаться на него, и не испытывая страха перед дуэлью, вызова он не принял.

Из-за Эвелин.

Даже если она и не верит в его благородство, Люсьен сделал это. Согласно их договору, она должна была провести три ночи в его постели в обмен на долг ее отца и его жизнь. Она выполнила свои обязательства, он должен был выполнить свои.

Боль от впившейся острыми краями в ладонь шахматной фигурки вернула его к действительности. Люсьен бросил ее на доску. Королева прокатилась по доске, отбросила в сторону пешку и повалила черного короля.

В комнату вошел лондонский дворецкий Люсьена, Эммонс, и объявил:

– Мистер Данте Уэксфорд.

Быстро вошедший в комнату вслед за дворецким Данте застал друга мрачно разглядывающим раскатившиеся по доске шахматные фигуры.

– Господи, Люсьен, ты еще не одет! – Сам Данте был в элегантном вечернем костюме черного цвета, на фоне которого контрастно выделялся белоснежный галстук со сверкающей бриллиантовой булавкой. Его руки в безукоризненно белых перчатках сжимали стильную трость. Он скептически осмотрел не столь изысканный наряд Люсьена. – Ты ведь не собираешься появиться на балу у леди Престинг в этом?

Люсьен озабоченно вздохнул.

– Мои извинения, Данте. Я совсем забыл об этом.

– Опять? Люсьен, ты хоть представляешь себе, что за два месяца ты побывал всего на каких-то шести раутах? А ведь раньше ты мог обойти столько домов за одну только ночь.

– Я знаю. – Люсьен снова взял с доски белую королеву и стал ее разглядывать. – Думаю, я утратил интерес к суетности лондонского общества.

– Ты... – уставился на него изумленный Данте. – Ты же это не серьезно?

– Отнюдь. – Люсьен поднялся, опуская шахматную фигурку в карман. – Бренди?

– Я не хочу бренди. – Данте следил за Люсьеном, который подошел к стоявшему на столике графину. – Но не присутствовать на зимнем балу у леди Престинг...

Люсьен хохотнул:

– Это всего лишь один бал, Данте. Будут и другие балы.

– Уже были другие. – Люсьен начал наливать бренди, когда Данте схватил его за рукав. Напиток пролился на стол – Ты не посетил ни один из них.

Люсьен холодно покосился на руку Данте, вцепившуюся в его рукав.

– Ты забываешься.

– Не говори со мной таким тоном. – Данте все же отступил назад, в его карих глазах сквозила обида. – Хоть твой отец и признал тебя, ты ничем не лучше меня.

– Может быть, перестанешь твердить об этом? – Люсьен с громким стуком поставил графин. – Не от меня же это зависело. Отец признал, что проявил неосторожность в отношениях с любовницей, и взял сына под опеку. Вот и все.

– Ты бы не так говорил, если бы тебя не допускали в свет, как меня.

Люсьен закатил глаза и с наполненным бокалом направился назад к своему креслу.

– Опять о том же, Данте?

– Да, опять о том же. – Данте преградил ему путь, и Люсьен поразился выражению страдания на лице друга. – Моему отцу наплевать на мое существование. Я не получил такого образования, как ты. Единственное, что помогает мне выжить, – это мое умение играть в карты.

– Я это знаю, – с сочувствием в голосе промолвил Люсьен, глядя в бокал с бренди; затем сделал глоток.

– Мне не нужна твоя жалость, черт побери! – Данте отвернулся. – Думаешь, мне нравится то, что, в общем-то, от тебя зависит моя жизнь? Без твоего доступа в свет у меня вообще не было бы никаких шансов.

Быстрый переход