Оставшись одна, Кло начала постепенно одеваться, и, когда в последний раз провела расческой по волосам, с задней стороны дома раздался гудок. Кло поняла: это они, Дикие Ивы, — и неожиданно почувствовала слезы на глазах.

Раздался еще один гудок, затем второй, и она улыбнулась. Вот Джози и Анжела никуда не собирались уезжать, и, может быть, были правы. Она вспомнила детский ломкий голосок Анжелики и ее заявление:

— Напрасно ты так рвешься отсюда. Ведь ты наша — моя и Джози! Я знаю, Клуб причинил твоему отцу и семье много горя. Я пока не смогла ничего найти, но обязательно найду, Кло, не плачь. Когда я вырасту, я все исправлю в этом городе и уничтожу этот чертов Клуб! Правда, Джозефина?

— Анжел, не ругайся и не зови меня больше Джозефиной. Она права, Кло. Ты наша. Твоя мать сейчас очень расстроена и занята, у нее просто нет на тебя времени. И она страдает по твоему отцу, потому что очень сильно его любит. А мой отец пьет после смерти матери, потому что скучает по ней, и я его понимаю. Но у тебя есть мы, и мы здесь, с тобой. Ты никогда нас не потеряешь. Дикие Ивы всегда будут заботиться друг о друге. «Один за всех, все за одного!» Ты уже знаешь, что Анжела нашла записку от своего отца к миссис Уилкинс? Вот увидишь, как здорово она подделала его почерк, когда снимала копию…

Джози и Анжела расположились в ее фургоне. Когда Кло открыла дверцу, они потеснились, давая ей место между собой.

— В последний раз, когда мы были здесь, ты объявила нам, что получила стипендию и едешь учиться в Чикаго. Какой напор! Ты просто позвонила по телефону декану колледжа, убедила его, что ты гений, и стала собирать чемоданы. Наша маленькая Кло вырвалась вперед, а нам оставалось только ее поздравить! — Анжелика полезла в маленький холодильник, достала еще одну бутылку охлажденного вина, открыла ее и сделала большой глоток. Фургон пошатнулся от ее движений; клоун Бенни, болтавшийся на ее руке, задел волосы Кло. — Я собираюсь спать сегодня на полу у твоей матери.

— Ты опять испачкаешь ее ковер, — проворчала Джози. — Ты никогда не умела пить и вовремя остановиться, а потом не давала никому спать. Стелла как-то всю ночь держала твою голову над детским ночным горшком, потому что знала, что дома никто тебе не поможет. А у меня тогда тоже были проблемы, которые мне не с кем было разделить… — Оглянувшись, она обнаружила в фургоне Кло фонарь, подвесила его к зеркальцу и зажгла. — Чудесный интерьер. Ранние хиппи? Мне нравились у них подсолнухи. — Она присмотрелась к Кло и сочувственно вздохнула. — Тяжелые времена, да?

Кло достала себе бутылку вина и с удовольствием глотнула знакомую жидкость с персиковым вкусом. Они приехали выпытать ее горести и попытаться облегчить ей страдания. Но у них ничего не получится. Ей надо родить идею, вцепиться в нее, как питбуль, и сделать деньги. Тогда ее мать будет спасена, а она уедет из Лоло.

— Не люблю, когда надо мной издеваются, — заявила она.

— Ладно, ладно, я могу извиниться… но не буду, — пробормотала Анжела, ухмыляясь. — Я соскучилась по перепалкам с тобой. Джози никогда не умеет ответить мне на равных.

Кло подложила под спину подушку. Рядом с ней сидели ее лучшие друзья, и у них были лучшие намерения. Но больше всего ей сейчас хотелось зализывать раны в одиночестве.

— Вы хотите все выпытать, да? Ничего у вас не выйдет. Мне сейчас никто не нужен.

— Ты любишь нас и прекрасно это знаешь, — ответила Анжела. Она достала из холодильника еще одну бутылку и сделала большой глоток.

Джози обеспокоено посмотрела на подругу.

— Анжел, не глупи! Это уже твоя третья.