|
Потому что, думаю, я любил Присси с того момента, когда впервые увидел ее, что было много лет назад. Но тогда я был совершенно поглощен собой, я просто был не в состоянии понять того, что не имело отношения ко мне. Спасибо небесам, что у Присциллы хватило мудрости дождаться, когда я осознаю свои чувства. И вот это произошло, и мне остается сейчас только сожалеть о том, что этого не случилось раньше. Сумасшествие, не так ли?
– Именно сумасшествие, но с твоей стороны, Питер, – ответила Верити. Он капризно кивнул: – Но и со стороны моей любимой тоже, в какой-то степени. Но лучше поздно, чем никогда. Я знаю, что все, что говорю сейчас, звучит для тебя странно… Я имею в виду после того, как ты и я… после того, как мы… – Продолжай, Питер, – улыбкой ободрила его Верити. – Потом Кассандра… Другие девушки до этого… Но они ничего не значили. Ты, – он виновато улыбнулся, – ничего не значила. И Кассандра, как и остальные. Только одна Присцилла… Я думаю, что я должен был знать это, но нет… Я хотел сначала жизни или того, что, я думал, было жизнью. – Питер пожал плечами. – Но Присси, как оказалось, и есть моя жизнь. Она мое сердце, Верити, а человек не может жить без сердца. Правда, прекрасная речь, тебе нравится? – усмехнулся Питер, смущенный своей тирадой. Верити улыбнулась ему. Помолчав, он продолжал: – Не думай, однако, что это еще один этап для легкомысленного Питера. Нет. Я решил попробовать измениться не только в этом. Например, я определенно возьму на себя магазин. Нет, я не строю из себя героя, я займусь им, потому что хочу этого. И это действительно так, Верити. – Тем лучше для тебя… А как же Барт? Какова будет его роль в семейном бизнесе? Питер улыбнулся: – Барт, конечно же, никогда не вернется к бизнесу. – Ты имеешь в виду?.. – Питер мог иметь в виду все, что угодно. – Ничего драматического, Верити. Просто Барт никогда не связывал себя с бизнесом. Костоправство всегда было его стихией. Я говорю не так уж и плохо? Если мне придется заниматься рекламой нашего магазина, я должен буду пополнить свой запас слов. – О, Питер! – засмеялась Верити. – Нет, Барт никогда не хотел заниматься бизнесом по-настоящему. Я хотел сказать, и после того, как ему станет лучше… – Но станет ли ему лучше, Питер? Я имею в виду – действительно лучше? Лучше для карьеры? – Скорее да, чем нет, – утешил ее Питер. – Если эта первая операция пройдет успешно, тогда, я думаю, ничто не помешает старику Барту завершить то, что он начал. Разве что отсутствие стимула… – Да, – пробормотала Верити, – стимул… – Она посмотрела прямо на Питера: – Почему ты думаешь, что у Барта может не быть его? – Мэтью так считает, – признался Питер. – Он говорит, что в Барте есть какая-то бесцельность. Именно бесцельность. – Питер, – отрывисто сказала Верити, – извини, но я не думаю, что хочу говорить сейчас о чем-либо. Я просто хочу… – Кофе? Вот он и готов. – Питер поднялся, чтобы взять поднос у вошедшей Присциллы. Но Верити знала, что она не может пить кофе до тех пор, пока… – Нет, – сказала она. – Я только хочу увидеть Барта. – Произнеся это, Верити почувствовала себя намного лучше. Питер и Присцилла переглянулись и снова посмотрели на нее. Потом, после кивка Присциллы, Питер сказал: – Я не знаю, удастся ли нам, но в любом случае мы попытаемся. |
