– Да? – спросил он резко.

– Я не могу, – ответила она.

В палате опять повисла тишина. Верити первая нарушила ее:

– Я никогда не думала, что Питер и Присцилла…

– Но я же говорил тебе о Питере.

– Возможно, но я по-прежнему считала, что это были Присси и ты.

Барт пожал плечами:

– По-моему, это была идея моей матери.

– А твое бережное отношение к Присцилле? – Верити говорила, не глядя на него. – Барт, – с чувством начала она, – я только хочу, чтобы ты знал, – мне все известно о том пожаре… Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить… Я понимаю, что ты чувствуешь.

Боль от воспоминаний исказила лицо Барта, но он справился с собой и перевел разговор на другую тему.

– Я ожидаю доктора, хотя раньше никогда не думал, что соглашусь на такое лечение…

И они опять замолчали.

Верити чувствовала, что не вынесет этих пауз.

– Мэтью сказал, что первая, определяющая операция была успешной, а раз так, то и в будущем все сложится хорошо.

– Да, – почти безразлично согласился Барт, – мне он тоже говорил это.

– Тогда ты сможешь, – легкомысленно продолжала Верити, она вдруг почему-то побоялась быть серьезной, – и тогда ты сможешь исполнить все свои заветные желания. Если бы твой брат Питер был здесь, он бы сказал: «Какая замечательная беседа». – Верити рассмеялась, но смех ее прозвучал неискренне.

Она видела, что Барта не интересовало, что бы сказал Питер… он слушал только то, что говорила она.

– У меня никогда не было никаких желаний, – усмехнулся он. Кроме того… зачем… Я не знаю, хочу ли я вообще что-нибудь сейчас.

– Ты знаешь, что Питер собирается работать в «Женском замке»?

– И, несомненно, он преуспеет в этом гораздо больше, чем я.

– Я бы на твоем месте не согласилась. Вспомни хотя бы свою коллекцию светильников.

– А зачем? Ни одна из этих ламп не проливала ни на что свет.

– Свет?

– Свет истины, я имею в виду. – Барт так произнес слово «истина», что Верити едва сдержала дрожь, охватившую ее.

– Ради Бога, Верити! – вдруг взорвался он. – Давай наконец прекратим этот взаимный обмен ударами.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты очень правдива, не так ли? Почему же ты так поступаешь?

– Как? Я не понимаю?

– Почему ты все перечеркнула? О, я знаю, у тебя есть склонность к этому… Сначала Питер, потом Мэтью, после меня Крис Боливер. Но почему… почему ты так поторопилась? Оставила несколько слов на листе бумаги, и все… Зачем?

Верити молчала.

– Мы же договорились. Я не торопил тебя. И не собирался…

– Это была моя ошибка. Я согласилась, потому что… Ты сам все знаешь, я сказала…

– Ты сказала, но я не принял этого. И не принимаю этого сейчас. Почему? Почему ты делаешь такие вещи? «Потому что я звонила Адель, и ты взял трубку, – думала Верити. – Если бы ты мне все рассказал раньше, все было бы по-другому».

А вслух она произнесла:

– Потому что ничего не имело бы значения, если бы ты платил мне деньги, фактически купил.

– Прекрати!

– Ты же хотел знать.

– Прекрати! – Барт замолчал, но спустя некоторое время заговорил снова: – Да, мы заключили сделку, но я бы ждал, пока ты не забыла бы о деньгах… Я не мог иначе, тогда не мог… Но ты исчезла…

– Я… – попыталась что-то сказать Верити, но Барт не дал ей говорить.