— Это будет оптимальным вариантом из-за возможности подтвердить правдивость ответов, — кивнул аналитик. — Но академик точно не переживёт допрос менталиста. Мы можем организовать всё так, что его смерть будет выглядеть как инсульт. На случай, если ничего не удастся выяснить, наши специалисты подготовили план операции.

— Так-так, любопытно, — постучал пальцами по столешнице полковник.

— У академика есть сын, — начал аналитик, — Александр Иванович Петров, тридцать пять лет, старшина одного из наших спецподразделений, из тех, что работают «на выезде». Наши парни по психологическому портрету академика смоделировали разные ситуации, в результате вышло, что с высокой вероятностью он оставит сыворотку для сына, поскольку слишком любит его. И этот препарат наверняка не будет поддельным. Есть высокая вероятность, что для сына на случай смерти оставлены подсказки о том, где искать препарат. Если менталисту ничего не удастся выяснить, то можно подстроить ранение старшины, он как раз сейчас воюет в Сирии…

Арка 1

Глава 1

Люди для государства, как расходный материал — винтики в большой системе. Сегодня действует один винтик, когда он вышел из строя, его заменяет другой. Когда мы молоды, то не задумываемся над этим, но стоит пошатнуться здоровью, к примеру, становишься инвалидом, и в полной мере ощущаешь отношения государства к отдельным людям.

После школы я не пошёл по стопам своего отца, который растил меня в одиночестве, поскольку мама умерла при родах. Папа был учёным, академиком. Он видел во мне продолжение себя и своего дела, в детстве давал непомерные нагрузки. Считай, детства у меня и не было, сплошная учёба, поездки на математические и физические олимпиады. К совершеннолетию я не выдержал и саботировал поступление в престижный вуз, специально завалил экзамены и с радостью отправился в армию. Не знаю, можно ли назвать везением тот факт, что я попал служить в войска специального назначения, нагрузки там нам давали серьёзные, много стреляли и занимались рукопашным боем, ещё больше бегали в полной выкладке. Зато не было дедовщины, а кормили вкусно и до отвала.

Естественно, отец был ужасно зол, я знал, что он мне подобный демарш не простит, поэтому по окончанию срочной службы остался в армии на контрактной службе. Времена были спокойными, но всё же нет-нет, но наша страна ввяжется в какой-нибудь военный конфликт или отправит военных в неспокойное место. Например, в Дагестане до сих пор для русских всё не так спокойно, как об этом говорится в новостях, иначе с чего бы там были расположены блок-посты? Постреливают, причём периодически. Считается, что бандиты, но неофициально мы боролись с террористами. В Абхазии служить было приятно, но и там было не всё так гладко, за просто так повышенный риск не засчитывают в послужной список. Особенно много пришлось помотаться по горячим точкам в последнее время: Донбасс, Сирия. Конечно, официально наших военных в Донбассе нет, но неофициально…

Ни для кого не секрет, что стаж за военную службу в условиях чрезвычайного положения такой, что каждый месяц работы будет учитываться ему за три месяца. В общей сложности за пятнадцать лет контрактником я набрал достаточную выслугу для выхода на пенсию (около двадцати трёх лет).

Сирия стала для меня камнем преткновения. Ранение в ногу превратило меня в хромого, которому приходится передвигаться с тростью. В итоге я оказался на гражданке, пенсионер тридцати пяти лет без кола и двора, без семьи, которую не довелось завести… Пришлось возвращаться к единственному близкому человеку, но… Не успел буквально на пару дней. Отец отправился на тот свет. Он был уже старым, но в душе теплилась надежда, что удастся с ним помириться. Одно в этой истории было хорошо, без жилья я не останусь, от отца в наследство досталась трёхкомнатная квартира в центре города «Сталинка», гараж, дача и автомобиль Москвич 2141.