— Я стал многое забывать, — грустно вздохнул Лидз. — Особенно свою прежнюю жизнь. Реальное течение жизни заменилось режимом: подъем в шесть, перекличка в шесть десять, душ в четверть седьмого, завтрак в семь, прогулка в восемь, и так весь день. В памяти стираются важные вещи, обыденные обстоятельства. Я уже три дня забываю напомнить Джесси, что мой «кадиллак» готов. Его пообещали отремонтировать к утру понедельника, а сейчас уже вечер среды. Надо бы сказать Джесси, чтобы или она сама, или Нэд забрали машину из мастерской. Не хотелось бы, чтобы ее ненароком задели или сняли какие-нибудь детали. Такое в Калузе случается, наркотики заполонили общество, а где наркотики — там и преступления. Кто бы мог предположить, что мы доживем до такой жизни? Где наша добропорядочная Америка? Мне стыдно и хочется плакать.

Он замолчал.

Похоже было, что он и вправду может расплакаться.

«Приложи все усилия, чтобы разговорить их, — советовал Мэтью Бенни Фрейд. — После паузы подкинь новую тему».

— Сегодня утром Стаббс прослушал запись, — предпринял адвокат новую попытку. — Он уверен, что ему в ту ночь звонил другой человек, это повышает наши шансы доказать, что некто посторонний воспользовался в ночь убийства вашей лодкой.

— Разве это спасет меня от электрического стула?! — Лидз был на грани срыва.

Мэтью изо всех сил старался поддержать разговор, ухватиться за призрачную нить, которая позволила бы распутать клубок событий.

— Кому известна стоянка вашей лодки? — спросил он.

— Десяткам людей.

— Расскажите мне о них.

— Все мои друзья знают об этом, — ответил Лидз. — Многие выходили вместе с нами в море. Но они не станут подводить меня под убийство.

— Откуда такая уверенность?

— Если человек не может доверять своим друзьям, значит, это не друзья.

— И тем не менее, будьте добры, прямо сейчас набросайте имена тех, кого вы брали в море, кто был в курсе ваших дел.

— Хорошо, — обреченно произнес Лидз. По всей видимости, его охватило полное отчаяние; вероятно, он считал все усилия адвоката бесполезной затеей.

— Мой помощник сообщил, что проникнуть в ваш дом можно даже с помощью консервного ножа. Собственно, даже нож — лишнее. Вы уверены, что в ночь убийства входные двери были закрыты?

— Не уверен.

Его голос выдавал абсолютную безнадежность. Казалось, что он мысленно ощущал себя привязанным к электрическому стулу, около которого стоял человек в черном облачении и колпаке с прорезями для глаз в ожидании, когда можно будет захлопнуть дверь и включить рубильник.

— Вы обычно запираете двери на ночь? — спросил Мэтью.

— Не всегда, — ответил Лидз. — Мы живем в стороне от города, там не страшно. И потом, Нэд спит во флигеле около дороги, если что, он бы услышал…

— Нэд?

— Брат Джесси. Наш управляющий. Нэд Уивер.

— Ваш управляющий?..

— Да, мой шурин. Девичья фамилия моей жены — Уивер. Джессика Уивер. Нэд работает у нас с…

Он сделал небольшую паузу. Мэтью и внимания бы не обратил на это, но он слишком напряженно слушал Лидза.

— …прошлого лета, — закончил Лидз.